Чтение онлайн

Дело начинало принимать серьезнейший оборот...

— Отто, — сказала Кира, — дайте мне, пожалуйста, еще кусочек вашего шоколада.

Уши заместителя начальника паспортного стола принялись медленно розоветь.

— А вы хорошая штучка, Кири! Если я был бы вашим папа, я бы вас выпорол.

— Порите своих детей. Ведь у вас их десять.

— Кроме паспорта найдется у вас еще какой-нибудь документ, товарищ Зиновьева, Кира Ивановна, кажется, так?.. Поскольку за вас ручается сам профессор...

— Найдется. Вот. Аттестат зрелости.

— Великолепно!.. Никогда бы этого не сказал. А почему здесь четверка?! Пожалуйста, посмотрите, профессор! Нет! Не могу загрязнять четверочниками даже на один-единственный день наш доблестный Санамюндэ.

— Дети, дети, — сказал старик и вытащил носовой платок, — вы шутите... А наш университет... сгорел!

— Пропуск я выдаю на одну неделю. Если офицеру будет угодно, он сможет похлопотать о продлении пропуск...

— Спасибо, Отто!

— Однако, я вижу, вы хорошо знакомы, — улыбнувшись, сказал старик. — И не стесняясь трунили над стариком. Ах этот Пеки-Бук... Молодость, молодость! Я тоже когда-то, в этом счастливом возрасте...

— До свиданья, — сказала Кира. — Отто, вы меня можете не провожать... Вещей у меня не много.

— Тем более что мы скоро увидимся, — засмеявшись, ответил заместитель начальника паспортного стола. — Скоро я буду в командировке на Санамюндэ.

...Перед Кирой центральное крыло красивого, очень большого здания. Грустно смотрят в зимнее небо слепые глаза его темных окон.

Студенты — их общий облик хранит следы пережитого потрясения — оттаскивают от входа обгорелые балки и складывают их в аккуратный рядок. Девушки в ватных брюках и теплых платках; юноши — в теплых брюках и шапках-ушанках. Ребята, должно быть, работали здесь всю ночь. Вон — костры. Присев на корточки, молодые рабочие греют у огня озябшие руки.

...Кира зажмуривается, опять открывает глаза... Над костром как будто носятся огненные очертания женского улыбающегося лица.

Подхватив чемодан и гитару, девочка быстро идет к костру.

— Ты приезжая?

— Да.

— И ты ничего-ничего не знала?

— Ничегошеньки.

— Вот ловко, ребята! Наша пресса не дала ни единой самой маленькой информации! У нас никогда ничего не случается: в воде не тонем, а если горим, то исключительно на работе. О пожаре знают все университеты мира, со всей земли шлют в Лауренс пожертвования, а газеты не дали о нас ни строчки...

— Наверно, вызовут из Москвы моего отца.

— А кто он такой?

— Крупнейший специалист по восстановлению.

— Эй, москвичка, дочь крупного специалиста, помогла бы хоть сортировать балки.

— А в Санамюндэ кто полетит?! Вы?

По дороге к аэродрому Кира забегает на телеграф. Здесь, как назло, непривычная вращающаяся дверь. Кира долго кружится в этой двери.

— Что с вами, мадемуазель?

— Шок!.. Не обращайте внимания, пожалуйста! Это в связи с пожаром.

— О-о-о! Разрешите, я помогу. Вот телеграфный бланк... Садитесь, мадемуазель... Стул. Скорей!.. Товарищи! Она — пострадавшая от пожара.

Скоро прилетит самолет, прибудет с острова Санамюндэ, чтоб совершить свой очередной рейс.

Кира заходит в маленькое деревянное зданьице и пристраивается у печки-времянки.

Как здесь тепло, как славно... Голова опускается. Кира вздрагивает.

...Из теплого коридора их старой квартиры выходит мама. «Мама, ты здесь?» — удивившись, говорит Кира и бежит ей навстречу, растопырив толстые, короткие руки. Бежит и вдруг упирается руками и головой в колени матери — в ее подол.

«Кира, хочешь блинка?» — говорит мама.

«Хочу», — отвечает Кира.

«Ах, доченька, доченька дорогая, долго тебе теперь не поесть блинков».

— Посадка на Санамюндэ!.. Граждане пассажиры, просим поторопиться: посадка на Санамюндэ.

Исчезли большие дома, показались маленькие — стоящие далеко друг от друга среди полей. Их окружают изгороди. Дома словно бы нарисованы рукою ребенка. Из труб валит дым.

Шоссейная дорога, река, озера. И лес. Он хвойный, черный, густой.

А вот и земля. Она белая. Ни деревца, ни коровы, ни человека. Это — море. Балтика. Море в торосах, в неровных глыбах столкнувшихся друг с другом, вздыбившихся льдов.

...Островок. На острове — дом. Как жить человеку совсем одному? А ведь живет, живет!

...Остров, еще, еще... Да не остров это вовсе, а полуостров!

Море усеяно островами и полуостровами. Меж льдом и небом — зима. Она синяя, прокаленная светом. Небо, вода, а на самом ветру большущее солнце.

Вот остров круглый. Вот темная точка: с крыльями. Ура! Ветряная мельница!