Чтение онлайн

— Примите, пожалуйста, заказное письмо.

— Одна минуту... Вот. Вам — посылочка. Распишитесь.

Кире протягивают обшитый шелком спичечный коробок.

На подушке из ваты дремлет серебряное кольцо с голубым камнем. Тут же крошечная записка:

Вспыхивали окна домов, мимо которых ехал автобус. Их свет осторожно вплывал в темноту вечера. В каждом доме зажигалось только одно окно. Хозяева экономили деньги и электроэнергию.

Кира уже успела узнать, что здесь на окнах бывают шторки, присланные из Швеции, ей уже рассказали, что в каждом особняке есть погреб, а в погребе — пиво (санамюндское, очень пьяное). Она уже знала, что по ночам никто на окраинах острова не запирает своих домов...

Автобус едет по широкой шоссейной дороге.

Дремлет лес. Спят зайцы.

Интересно, а может ли кто-нибудь оскорбить зайца? А медведя? А белку? Их можно убить. Поранить. Не дать им есть... Ну а если их оскорбить?

Деревья, стоящие на опушке, по обе стороны асфальтированного шоссе, мерцают бело и коротко. Загорятся — и снова ночь, ночь... До следующего автобуса.

Пахнет морем.

Море!.. Кира помнит: в Артеке — рыжий песок, упругий и зубчатый, принявший форму волн... «Ночью я просыпалась и думала: «К морю!..» И вот — я в море! Плыву, как лягушка, размеренными движениями, чтобы не задохнуться от счастья. Синее море, пустынное море, широкое море...»

— Конечная остановка! — объявила кондукторша.

Автобус вздрагивает и останавливается.

Перед Кирой пирс — место прибытия морских судов. Мостки, покрытые соляной пылью...

А море? Неужто эти вздыбившиеся бугры и есть волны?

Меж оледеневших вод сверкают узкие полосы — а над ними стеклянные перекаты. Вмерзнув в лед, стоят у причала баржи. Они тихо раскачиваются... Над Кириной головой гуляет студеная свежесть морского ветра. Ветер дует в затылок, вытягивает кончики старого шарфа и тащит его вперед, вперед — туда, к берегам Швеции...

На пирсе стоит сутулый подросток в темном пальто и отцовской шапке, надвинутой до бровей. Не девчонка, а запятая на белой странице снега.

Маяк... Он уставился на нее огромным зеленым глазом!.. Над маяком, над Кирой, над студеным дыханием моря — властным, скрытым, печальным, глухим и страшным — большое небо, уже начавшее темнеть. В небе гуляют ветры. Угу-гу! — поет зюйд-вест у нее на зубах. Угу-гу! — улюлюкает норд, вздымая поземку. Угу-гу, — отвечает Кира, придерживая руками в Жанниных варежках отцовскую шапку.

— Гражданка, что вы тут делаете? Пройдемте. Без разговорчиков. Предъявите-ка документ!

— Чего орешь? Я, кажется, не глухая.

— Прекратим разговорчики. И попрошу не тыкать: я на посту.

Здравствуй, море! По твоим поэтическим берегам ведут прибывшую из Москвы Киру. На плече у солдата винтовка.

...Оконные стекла той будки, куда приводят московскую девушку, золотятся испариной. Сияет навстречу Кире яркая пасть времянки.

— Вот, — говорит Кира, — пожалуйста... Паспорт, пропуск, школьный диплом.

— Вы что ж, приезжая? Из Москвы? — нахмурившись, спрашивает конвоир.

— Нет. Француженка. Из Парижа! Отдай, же ву при, мой пропуск, я рассеянная, еще, чего доброго, потеряю... Привет, ребята! Дайте-ка закурить.

— Скажи, ты, делом, не чокнутая?

— Товарищ старшина! Пусть он извинится... Он меня обозвал чокнутой.

— Ну и что?

— А то, что он на посту! Он обязан соблюдать вежливость.

— Иванов, извинись. Скорей. И пусть она сматывается.

В караульную будку заглядывает офицер.

— В чем дело?.. Вы что?! Караульное помещение превратили в теплушку?

— Я проверял документы гражданки, — вытянувшись, рапортует солдат. — Она стояла на пирсе... Докладываю: документы в порядке. Сержант Сердюк.

— Ребята, — говорит Кира, — я приехала к солдату Костырику... Может, вы его знаете? Севка... Севка Костырик.

— Да нет... Не знаем...

— Мальчики! Как мне его найти?

— Обратитесь к начальству, гражданским можно и без доклада.

— Ни за что! Не пойду. Не буду я унижаться. Мы говорим на разных языках.

— Чудачка, да какое же тут унижение?.. А кем вы ему приходитесь? Сестрой, что ли?

— Эх вы, горе, а не детективы. Вы же только что смотрели мой паспорт... Я — Зиновьева, не Костырик, — значит, я не сестра... Я его сударушка.

— Ой лопну, ой здорова врать! Ты ж малолетняя.

— Ребята, тише... Сейчас явится офицер, и он будет прав.

— ...Ну знаете ли... Вы просто безграмотные, в моем паспорте ясно сказано — ровно семнадцать лет.

— Спектакль, ну прямо спектакль!.. Ты, делом, не киноартистка?

— С первого курса ВГИКа.

Ребята ошеломлены.

— Вот что я вам посоветую, — раздумчиво говорит сержант. — По воскресеньям мы ходим в кино. Видели клуб в центре города?.. Так вот: приходите-ка в воскресенье на первый сеанс — просидите все шесть!.. Так, пожалуй, будет самое верное дело.