Чтение онлайн

Никакого тумана перед глазами. Никакого шума крови в ушах. Все совсем наоборот: четко, ясно, размеренно.

Ничего не знаю? Пусть.

Не вписываюсь в чужой мир? Плевать.

Пора довести до конца хотя бы одно дело.

Не получилось здесь? Пройдем вперед. Столько километров, сколько потребуется.

Этот автомат тоже разбит? Отлично. Шагаем дальше, за следующий поворот.

О, и здесь уже кто-то успел пошалить? Какие настырные вандалы, однако.

И сюда добрались? Можно только поаплодировать. Но этот мертвый цветок все еще искрит оборванными концами, а это значит…

Все верно. Вот они, голубчики. Двое с тесаками, напоминающими мачете, остальные, видимо, на подхвате и для массовки. Все — коброголовые, одного роду-племени. Хотя, постойте-ка: там, в самом сердце толпы, кажется, застряло несколько ящериц. Мелких таких, вроде гекконов.

— Смотрите во все глаза, парни! Нечасто увидишь, как бесхвостые ходят под себя.

Да ты сам с чистыми штанами не остался бы, окажись один против дюжины.

— А еще они сейчас будут плакать. Горько-горько. Это ведь все, на что они годятся.

Не представляю себе этот процесс. Моргать третьим веком — еще может быть. Но плакать?

— Только и умеют, что драть деньги за любой чих.

Коброголовые разряжены кто во что горазд, а на ящерицах одежда одинаковая. Как форма. С эмблемой. Какая-то городская служба, наверное.

— Быстро же вы подсуетились со своими услугами… А может, сами все и подстроили? Это же такой куш, что не проглотить.

Голос главаря, как мне его передают медузы, почти сочится медом, и вряд ли ящерицы понимают, о чем на самом деле идет речь, потому что на каждое слово согласно кивают.

— Только рановато вы обрадовались. Поиздержитесь на славу, пока будете все чинить, ясно?

Вот это всегда удивительно. Что в людях, что в нелюдях. Неужели простая истина о том, что за все платит налогоплательщик, до некоторых мозгов дойти не в состоянии? Ну порушите вы аппаратуру, а что дальше? Поставят новую и поднимут тарифы. Если уж ломать, то…

Хресь! То ли сталь у них на лезвиях лучше закалена, чем ажур справочного автомата, то ли вовсю действует принцип: сила есть, ума не надо.

— Как вам музычка? Греет душу?

Сейчас он занесет мачете для нового удара и…

Забьет еще один гвоздь в крышку моего гроба. А я снова стерплю, поклонюсь, повернусь и удалюсь восвояси. Не привыкать же, правда? Что дома, что тут, гопота везде одинакова. И всегда побеждает не здравый смысл, а грубая сила.

Сила, которой у меня никогда не…

— Может, хватит уже?

Я знал, что меня услышат, но не был уверен, что поймут: уж слишком большая пока сохранялась дистанция.

— Поразмялись, и довольно.

Надо же, поняли. По крайней мере, те, кто стоял поближе. И передали свои соображения о происходящем главарю.

— Ты что тут забыл?

— Акцию провожу. По раздаче бесплатных советов. Только сегодня и только сейчас. Организованным группам — скидка.

Где-то в глубине души понимаю: дурю. Кожей чувствую, что надо остановиться, попытаться исправить ситуацию. Но в голове как-то на удивление просторно. Не пусто, нет. Светло. Ясно. До самого горизонта — ровное поле. А над полем только небо без облаков. И ни дуновения.

— Протестные настроения демонстрируете? Похвально. Классовая вражда, она никогда никуда не девается, пока хоть кто-то хоть где-то хозяйничает, а другим не дает.

Все это надо было сказать раньше. Еще дома. Кажется, повод выдавался не раз и не два, но язык почему-то вечно норовил намертво прилипнуть к нёбу.

— Только не с того конца заходите, господа-товарищи. Не то рушите. Сорняки когда-нибудь пололи? Хотя куда уж вам…

Это несправедливо. Энтузиазм и энергия по закону подлости всегда даются тому, кто не знает, куда их на самом деле стоит прикладывать. И тому, кто от рождения тугой на ухо.

— А бордель что такое, знаете? Так вот, от того, что мебель покрутите и обои оборвете, девочки вас лучше обслуживать не станут. Бояться и то долго не будут, потому что все равно приползете за новой понюшкой удовольствия. А надо не ползать, а подняться на ноги и пошевелить мозгами.

Что толку было от местного «общения без границ»? Одна видимость. Не единение. Не общество. Общность, и та липовой оказалась.

— Вот зачем вы тут все собрались? Чтобы жить. И наверное, жили неплохо. Только как были каждый сам по себе, так и остались.

Дома, по крайней мере, все выглядело честнее: языковой барьер, который не переступить, потому что физически невозможно знать все наречия сразу. Но, как видно, главное препятствие кроется гораздо глубже.

— Неужели настолько трудно сосуществовать? Вам же это удавалось какое-то время. Или притворялись, а сами зубами по ночам в подушку скрипели? Так чему теперь удивляться?

Наверное, непросто признать право чужака на те же поступки, которые любишь совершать сам. Но может быть, нужно просто перестать делить все на свете на свое и чужое?

— Только одно правило затвердили: когда соседу плохо, мне — благодать? А не работает оно. И никогда не работало.

Куда вы денетесь с подводной лодки, олухи? Не понимаете, что сейчас вся доступная вам вселенная сконцентрирована тут, в обводах шипастой сферы, и настолько мала, что уже не распадется на княжества, графства и имения? Хотя нет. Все-таки сможет. Только это будет почище, чем ядерный распад.

— Все, что тут понастроено, возникло не потому, что кто-то один взмахнул палочкой. Десятки, сотни, может быть, тысячи. И все — в едином порыве. Вот тогда что-то получается, хоть хорошее, хоть плохое. Не нравится нынешняя жизнь? Флаг вам в руки и бог в помощь. Меняйте. Только вместе и открыто, а не кучками и исподтишка.