Чтение онлайн

— Ты слишком полагаешься на чужой здравый смысл, Иши.

— Я верю в то, что он есть и однажды возобладает над эгоизмом и стяжательством.

Про умных людей доктор говорил совершенно правильно. Да и все остальное… заслушаться можно.

Мой отец никогда не вел бесед о политике, предпочитая ажуры изящной словесности, а не суровую правду жизни. Я пытался спрашивать. Иногда. Конечно, в основном всякие детские глупости; ну, вроде того, почему загорается лампочка, когда нажимаешь на клавишу выключателя. Но, раз за разом получая в ответ либо шутку, либо пожелание «заняться делом», перестал искать в родителе того, кем он должен быть в первую очередь: наставника.

Тогда я думал, что дистанция между нами растет из-за обиды. Моей. Теперь понимаю: ошибался. Отец просто не мог ничему меня научить. Может, он и сам понимал это, потому отстранялся еще дальше. А я… не переставал искать. И похоже, нашел.

Скромный доктор со скромной практикой? Может быть, нынче — да. Но когда-то он явно тоже мучился вопросами. И если поиски ответов привели его именно сюда, к этой жизни…

— Идеалист!

— Никогда не был, Орри. Кроме смерти есть много других способов вывести конкурента из строя, и я об этом помню. Но думаю, Голл-Ян все же не пойдет на членовредительство. Изыщет лазейку в законе или в уставе Торговой палаты, устроит демпинг, но не более того.

— Почему?

— Потому что мы соседствуем не один год. И слишком хорошо знаем друг друга. А любая травма, даже на первый взгляд не опасная для жизни, всегда может обернуться…

— Иши!

— Это я обещаю. И тебе, и всем остальным. Если случится хоть что-нибудь из того, о чем не стоит думать, он не отвертится. Я же врач, Орри. Я могу не только лечить.

— Только не делай глупостей!

— Не буду. Оставлю их на тебя.

М-да. Пусть они и не настоящая супружеская пара, в смысле интимных отношений, но есть между ними что-то намного большее. Даже не дружба, а… наверное, лучше всего это назвать именно партнерством. Интересно, они еще во время совместной учебы так хорошо понимали друг друга или все-таки обретали взаимопонимание постепенно? Потому что если верно второе, то и у меня есть шанс когда-нибудь обзавестись…

— Но самое главное, что мы — граждане, Орри. Все трое.

О чем это он? Та, первая палка назначила меня местным жителем со всеми полагающимися правами? Хорошо. Только к ним ведь прилагаются и обязанности, верно?

— Ваше рвение заслуживает уважения, — мотнул бородой Миша, изображая короткий поклон в сторону ронина, — но, как вы, надеюсь, поняли, чрезмерные усилия вовсе не…

— Предосторожности не бывают лишними.

— Не стану спорить. Жаль, что придется отказаться от перекусов на ходу, но так и быть. В конце концов, защита — ваша профессия, а не моя. Значит, придется освежить в памяти кулинарные навыки и… Орри, ты случаем не успел еще заложить коллекцию моих сковородок?

— А она стоящая?

— Вот я тебе сейчас как распишу весь ценник…

Я перестал ловить краем уха их препирания, когда дорога в очередной раз повернула и вывела нас к месту, которое грозило скоро начать мне сниться.

Руины оставались все в том же девственно-нетронутом состоянии, что и в первые минуты после обрушения, разве что теперь одинаково и чуть глянцево поблескивали на всем своем протяжении.

— Их так и не разобрали?

— И не будут пока, — обернулся на мой вопрос Орри.

— Почему? Ведь там же… останки.

— Они будут в полной сохранности, не беспокойся. Все уже законсервировано, видишь?

Да, эта странная пленка. Если приглядеться, заметно, что в ней нет ни одного разрыва.

— А не проще ли было сразу, по свежим следам…

— Участок выставлен на торги, — кивнул Миша в сторону информационного табло на углу. — Кто купит, того и забота.

— А если никто не… так все и будет стоять?

— Ну на крайний случай городской совет изыщет возможности. Но поверь, торопиться с этим не станет.

И значит, я не смогу увидеть…

Но кто-то видеть был должен.

Торги, говорите? Отлично. Хорошая вещь. Удобная. Одна только есть проблема: моя техническая неприспособленность.

— Эй, убивец! Пошуруй тут пальчиком, будь добр.

Молчание и полная неподвижность.

— Я неясно выразился?

Пауза.

— Как ты меня назвал?

— Не нравится? Ну, извини. А я думал, тебе подойдет. Особенно после арены.

— Я никого не убивал.

— А чаяния и надежды достопочтенного Голл-Яна? Да иди уже сюда, не весь же день мне торчать у этой шарманки!

У слов есть крылья — так говорили древние латиняне, не догадывавшиеся о возможностях мобильной беспроводной связи и прочих технологических изысках далекого будущего. И были совершенно правы, потому что вначале всегда возникает слово, и только потом…

Все, чего душа пожелает, но в основном — бардак, разброд и шатание.

Конечно, заслуги в наплыве посетителей могли принадлежать в большей части рекламному объявлению, запущенному в справочную систему Сотбиса, но почему-то более действенной представлялась именно передача информации из уст в уста. Иначе чем объяснить то, что первые клиенты толклись у наших дверей, когда мы только-только вернулись с аукциона?

Их оказалось не смертельно много, но все же больше, чем ожидал даже воодушевленный Боря. И всем требовалась помощь.

Иногда тело и дух мои «родители» врачевали одновременно, наперебой задавая вопросы каждый в своей сфере, но чаще болящие во главу угла ставили что-то одно, и мне приходилось переходить из кабинета в кабинет, дурея от потоков информации, обрушивающихся на мои бедные уши.

С Мишей было немного проще: изо всех возможных болезней в девяноста девяти процентах случаев пациенты жаловались либо на блуждающий склероз, либо на рассеянный артрит. Впрочем, оба этих недуга не имели ни малейшего отношения собственно к сердечно-сосудистой системе или суставам, потому что уровень местной медицины позволял…

Это огорчало больше всего, кстати. Пресловутый второй контур, физическую природу которого я, наверное, не смогу понять никогда, в самом деле вывел инопланетное человечество на новый виток спирали развития. И одновременно вернул к тем принципам, что существовали в очень отдаленном прошлом.

Лечили теперь не отдельные органы, а весь организм сразу. Целиком. Единственно, что за состояние плоти отвечали одни настройки контура, а за душевное равновесие — другие. Первым как раз занимался Миша, и его работа еще немного напоминала действия знакомых мне врачей. Боря же не лечил, а творил. В прямом смысле этого слова.