Чтение онлайн

— Ваше превосходительство, — сказал Протопопов срывающимся голосом. — Отдаю себя в ваше распоряжение.

Торжественно и мрачно, точно он ведет осужденного к месту казни, вел Керенский Протопопова в отдельную комнату. Вооруженный конвой окружал съежившегося человечка в помятой шубе, бывшего министра.

Толпа молча расступалась.

А когда дверь в комнаты захлопнулась, и Керенский остался один на один с Протопоповым, он сказал Протопопову обычным голосом:

— Садитесь, Александр Дмитриевич.

В девять часов утра, перед выездом из Могилева, генерал Иванов вызвал по прямому проводу Хабалова.

— Здравствуйте, я генерал Иванов.

— Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство, я Хабалов.

— Какие части в порядке и какие безобразят?

— В моем распоряжении в здании адмиралтейства четыре гвардейских роты и две батареи, остальные войска перешли на сторону революционеров.

— Есть ли у вас продовольствие?

— Нет.

— Какие вокзалы охраняются вами?

— Все вокзалы во власти революционных войск, строго ими охраняются.

— Все ли министерства правильно работают?

— Министры арестованы революционерами.

— Много ли оружия попало в руки бунтовщиков?

— Все оружие в городе.

— В каких частях города поддерживается порядок?

— Весь город во власти революционеров.

Забрезжило утро первого марта. Керенский потянулся в кресле, зевнул и сказал капризным голосом:

— Вот начинается утро, опять ползут сюда какие-то толпы. Солдатня прет отовсюду, и нет никаких сил удержать ее.

В самом деле, перед дворцом и в самом дворце трудно было протискаться сквозь толпу. Одни уходили, другие приходили. Народу все прибывало. Полы в Таврическом стали оседать.

Студенты носили при себе план Таврического дворца и указывали каждому, как ему найти комнату, которую он ищет.

Мальчики и девочки в форме бойскаутов писали пропуска, носили пакеты и разливали чай. Сестра милосердия перевязывала раненых.

Старая власть была свергнута, нового правительства еще не было, и все шли за разрешениями и помощью в Таврический.

В Таврический привозили арестованных, приходили представители полков и заводов, железнодорожники, справляющиеся, какие поезда пропускать, какие нет, почтовики, лавочники, автомобилисты— и еще и еще.

Пришел извозчик и просил помочь разыскать угнанную лошадь. И важный царский сановник прислал лакея узнать: может ли он отправить своих собак на прогулку в Таврический сад.

Все новые и новые посетители входили толпой в Таврический. Но во дворце толпа разделялась: чиновники и офицеры поворачивали в комнату Комитета Думы, рабочие и солдаты шли в комнату № 13, где заседал Исполком Совета. Точно два потока образовались в Таврическом и каждый входивший попадал в один из них.

В комнату Временного Комитета Думы вошел какой-то человек с двумя солдатами. Он принес увесистый пакет и ушел. В пакете оказались тайные договоры России с иностранными государствами.

— Это самые важные государственные бумаги, — сказал один из членов комитета. — Надо их спрятать, а у нас в комнате нет ни одного шкафа, даже ящика в столе нет.

— Знаете что, — догадался другой, — бросим их под стол. Под скатертью ведь совершенно не видно. Никому в голову не придет искать их там.

Пакет положили под стол. Зеленую бархатную скатерть опустили до самого пола…

Опять пришел кто-то с солдатами и принес целый тюк. Посмотрели: в тюке два миллиона рублен ассигнациями. И этот тюк тоже отправили под стол.

Один из членов Государственной Думы подошел к Милюкову и сказал:

— Павел Николаевич, так дальше нельзя. Мы не можем управлять Россией из-под стола. Надо составить правительство.

Милюков сел за письменный стол и стал на лоскутке бумаги писать фамилии: так составилось новое правительство.

А Родзянко хрипло ругался:

— Эти мерзавцы из Совета узнали, что я собираюсь ехать к государю императору. Они отдали приказание не давать мне поезда. Они требуют, чтобы со мной ехал их представитель с батальоном солдат. Ну, слуга покорный, я с ним к государю не поеду. А пока Совет выхватывает у нас из под носу власть. Они отняли у нас комнату, а теперь отнимают власть. И мы ничего не можем поделать: за них солдаты.

Милюков сказал Керенскому:

— Я вас включил в список министров нового правительства. Вы будете министром юстиции.

— Вы знаете постановление Совета? — отвечал Керенский. — Новое правительство — буржуазное, и ни один из членов Совета не может входить в правительство. А я член Совета и из Совета уйти не могу.

И действительно, если бы Керенский ушел из Совета, все перестали бы ему верить.

— Ну, так как же? — спросил Милюков и хитро прищурился.

— Я сумею убедить Совет, — заторопился Керенский. — Я буду министром…

В четыре часа ночи на второе марта в комнате Временного Комитета Думы сидели Родзянко, Шульгин и Гучков. Все трое ненавидели революцию, все трое хотели спасти царский строй.

Родзянко и Шульгин были помещики, Гучков — управлял крупным торговым предприятием.

Вдруг Гучков подошел к двери и запер ее на ключ.

— Надо действовать тайно и быстро, — заговорил Гучков, понизив голос. — Никого не спрашивая, ни с кем не советуясь… Чтобы Совет но узнал… Царь должен отречься, иначе теперь нельзя. Но надо России нового государя. Около него надо собрать все, что возможно, для отпора революции. Я немедленно поеду к государю и привезу отречение в пользу наследника. Но мне бы хотелось, чтобы поехал еще кто-нибудь.