Конан в Венариуме

крипели и стонали колеса фургонов. Гулко стучали копыта лошадей. Но все прочие звуки заглушал топот бесчисленного множества сапог по твердой дороге. Гибкие лучники из Боссона и широкоплечие копьеносцы из Гандерланда составляли основу армии графа Стеркуса. Они бросали косые взгляды в сторону отряда тяжеловооруженных Аквилонских рыцарей, сопровождавших Стеркуса, которые, в свою очередь, с презрением относились к пехотинцам — простолюдинам.

— Интересно, что они собираются делать со своими лошадьми, когда мы вступим на землю Киммерии? — спросил Грант, сын Бимура.

Гандер закашлялся. Он шагал в середине длинной колонны, и дорожная пыль щедро покрывала его широкое, добродушное лицо, забивая рот и скрипя на зубах.

Его кузен Валт хмыкнул.

— То же, что и обычно, — ответил за родственника он.

— И все-таки, что именно? — настаивал Грант.

Они с Валтом часто ссорились. Иногда по-дружески, а иногда и всерьез. Валт был старшим по возрасту и более высокий, но ширококостный Грант обладал силой быка, что не могло не задевать его кузена. Однако сейчас Валта больше заботило — чем бы досадить аквилонским аристократам, а не меряться с Грантом.

— Да ведь они всегда используют их для бегства, — фыркнул он. — Так им сподручнее удирать от дикарей. Кони унесут господ гораздо быстрее и дальше, чем ноги бедных простолюдинов.

Грант расхохотался. Ему вторило несколько солдат из шеренги. Но суровый, покрытый шрамами сержант, ветеран по имени Нопель прорычал:

— Лучше заткните рот этому дураку Валту. Если граф услышит подобные речи, то вам крупно повезет, если он ограничится только хорошей поркой.

— Не боюсь я его, — сказал Валт, но его дрогнувший голос свидетельствовал об обратном.

Граф Стеркус не церемонился с любым из своей армии и был на редкость злопамятен. Гранту доводилось слышать о том, что их предводитель вытворял в Тарантии с подчиненными. А здесь, в дебрях северного приграничья, могло свершиться и вовсе нечто ужасное.

Но, как бы не презирал Стеркус собственных людей, все же он оставил большую часть своего отвращения киммерийцам. Сколько времени он увещевал армию про нравы варваров, против которых им предстояло воевать? Наверное, чаще, чем Грант смог точно запомнить, или сказать с уверенностью. Если б Стеркус мог, то наверняка бы стер всех киммерийцев от мала — до велика с лица земли.

Протирая глаза от пыли, Грант смотрел на север, где виднелись холмы Киммерии. Темные сосны и ели росли по крутым склонам, делая их еще более мрачными, чем просто голые скалы. Клочья тумана цеплялись за холмы, а над всем этим проносились низкие серые облака.

— Митра! — пробормотал Грант. — Зачем нам эта убогая страна? Кому в здравом уме захочется ее завоевывать?

Нопель хрюкнул.

— Темнота! Просто ты не рос на границе, как я. Вот если бы такая стая диких волков с завываниями набросилась на твою ферму или деревню, то ты бы больше не задавал глупых вопросов, как сейчас, — сержант сплюнул на дорогу.

Смутившись, Грант прибавил шагу и на некоторое время примолк. Но скоро, дух противоречия взял вверх.

— Мы ведь даже не знаем и не можем видеть, кто живет в тех лесах, — снова начал он.

— Конечно, нет. Ты не можешь разглядеть там киммерийцев, — осадил его Нопель. — Однако не стоит волноваться об этом. Видишь ты их или нет, но дикари сами отлично видят тебя.

Повисла гнетущая тишина. Если раньше гандеры и боссонцы, в основной своей массе — добродушные землепашцы, затянули бы удалые песни о том, что ждет их противников. Распевали бы фривольные баллады о распутных девках, оставшихся дома и других, тех, что их ожидают, когда они побьют врага. Но сегодня, никто из длинной колонны не испытывал желание петь.

Грант разглядывал огромный стяг Аквилонии, реявший во главе колонны. Большой золотой лев на черном поле радовал его взор. Да, безусловно, киммерийцы были волками. Но волки при встрече со львом стараются побыстрее убраться восвояси. Рука гандера сжала древко копья. Пусть себе воют! Когда дело дойдет до рукопашной, он заставит их выть на другой лад.

Речной поток, не отличающийся от всех прочих, которых армия форсировала ранее, извивался среди мрачных лесистых холмов и зеленеющих лугов. Разведчики выдвинулись вперед в поисках брода и вскоре нашли переправу. Знаменосец первым вошел в воду, доходившую ему не выше бедра. Следом переправились рыцари. Большинство из них сгрудили своих лошадей чуть впереди, сформировав защитную стену, чтобы оградить остальную часть войска от возможного нападения с севера. Граф Стеркус и несколько из его приспешников, однако, остановились на берегу, сразу после переправы.

— Вы это видели? — пробормотал Валт. — У него не хватает мужества двигаться дальше.

— Ну, так и что, — возразил Валт, — как имел обыкновения выражаться один наш предок: «Некоторые действия — красноречивее иных слов».

Сержант Нопель отвесил остряку увесистый подзатыльник.

— Меня не волнует, что там болтал твой дед, — рявкнул ветеран. — Я же советую тебе, наконец, прикусить свой поганый язык.

К тому времени, уже почти все войско преодолело поток. Грант достал из ножен свой меч и держал как можно выше, чтобы тот не намок и не заржавел. Его ноги хрустели по гравию на дне ручья. Холодная вода заливала голенища сапог. Гандер ругался в полголоса. Он прекрасно понимал, что сегодня вечером просушиться у костра найдется слишком много желающих. И большой вопрос — найдется ли ему место среди этой толчеи.

Граф гарцевал на коне, на северном берегу речки.

— Добро пожаловать в Киммерию! — звонко выкрикнул Стеркус с высоты седла, обращаясь не к Гранту непосредственно, но ко всем солдатам, которые уже вышли на сушу. — Добро пожаловать, говорю я, поскольку наша цель — очистить эту землю от варваров и сделать своей вотчиной.

Стеркус вещал очень уверенно, хотя его голос казался более тонким, чем, как казалось Гранту, надлежало командующему. Голос командира должен быть подобен реву быка и быть слышан за милю во время брани. А Стеркус был еще слишком молод, чтобы возглавлять такую армию. Ему, возможно, лет не больше, чем тому же Валту. Его худощавое, горбоносое, бледное лицо было не лишено привлекательности. Его только портили невзрачные близко посаженные глаза и безвольный подбородок, который не до конца маскировала тонкая бородка.