Чтение онлайн

Смотри, как вписалась! Белое вокруг: стены, постель, тюль на окнах, свет из окна – и сама в белых чулочках. Покрывало – белым комом на полу. Только бутылка вина чёрным отливает, и два высоких бокала на тумбочке возле кровати.

Ах, как сидит! Худая, длинноногая. Волосы растрёпаны, грудь с маленькими сосками чуть провисла, и тонкая дорожка, выбритая на лобке, видна.

Стас лежит рядом – не укрытый, загорелый. Я его с детства знаю. Вот ведь как всё получилось… Можно сказать, в песочнице вместе играли. Хотя нет… он старше на пять лет, я на него снизу вверх смотрела. Вон какой стал… Широкоплечий, гибкий, руки сильные, подчиняться таким рукам хочется. А взгляд все такой же шальной и весёлый. С ним легко.

– А что, Лялька, сделай-ка мне кофейку.

– Слушаюсь!

Стою, смотрю в окно. Жду, когда закипит кофе в джезве. Мне легко и бездумно. День набрал силу. Люди работают, куда-то спешат, нервничают. А мне хорошо! Постельное безвременье. Не люблю заниматься сексом вечером. Есть в этом что-то предопределённое и поспешное. Прибежали, выпили, одежду сбросили, слились, разлепились, под душ и спать. То ли дело утром… Нет, не проснуться вместе и… Проснуться одной, готовиться, ждать звонка в дверь. Встрече радоваться. Предвкушать и знать, что будет дальше. Главное, никуда не спешить – весь день впереди. Он наш, этот день.

Стоит у окна. Дом старый, подоконники широкие. Замерла, только время от времени ногами чуть-чуть переступает – холодный пол, тапочки возле постели остались. Может, ей совсем под мальчика подстричься? Да нет… Так хорошо.

Вот если задуматься – что она из себя представляет? В прошлом месяце исполнилось тридцать три. Возраст Христа. Интересно, а сколько Марии было в это время? Надо бы почитать… Что за спиной? Невнятная работа, неудачное замужество, беспорядочные влюбленности. Детей нет. Есть неудачный аборт и невозможность родить. Пустота.

Гнать эти мысли. Не раскисать – это потом, вечером, когда он уйдёт. Сейчас – не думать ни о чём, сейчас – праздник!

Муж

Смешное слово. Но к нему подходит. Сокращённое мужчина. Пятый курс, институт ещё не окончили. Семья! Не знали ничего толком. Он у меня первый, и я первая у него. Время такое было… Время долгих ухаживаний, жеманства, неуверенности. А главное, негде встречаться. Ни к нему – нельзя, ни ко мне. Родители. Разве что когда они на дачу уезжали. Три года в таком режиме. Свадьба. Всё как положено. Предки довольны. Мы тоже. Вот только до сих пор вопрос меня мучает: любовь юношеская привела к свадьбе или бытовые обстоятельства? Живи мы отдельно от родителей, думаю, до свадьбы дело бы не дошло.

С другой стороны – грех жаловаться. Москвичи. Как раньше было принято говорить – из приличных семей. Через год после свадьбы его родители отдельную квартиру нам построили – кооператив. Живи и радуйся, размножайся. Ага, как же…

Дальше – всё как в книжках по психологии. Со свекровью сначала душа в душу. А через полгода – достала своими поучениями. И вроде сюсюкает со мной, поддакивает, а её мальчик всё равно всегда прав. Если вдруг и случилось, что он виноват, все равно я – плохая. Тоньше надо быть, прощать, понимать и жалеть. Домашнее насилие в скрытой форме. Сама так привыкла жить и меня – под ноготь.

Ладно… все-таки скоро своя квартира появилась. И что? Я по наивности думала, сейчас заживём по своим правилам. Нет. Сломалось что-то. Как будто вместе с мебелью воздух из родительской квартиры привезли – душно. У него своя жизнь, у меня своя. Я сижу дома, как дура, так положено, родителями в голову вбито, а он гуляет – друзья, попойки. Может, и бабы какие были, но случайные – я бы заметила, если б влюбился. Просто неинтересны мы друг другу стали – чужие. И, как назло, беременность. Я уже видела, что дело к разводу идёт, не поправить ничего. Это сейчас понимаю: юношеский максимализм. Перетерпеть надо было года два, может, всё и сложилось бы, стало бы, как у всех. А тогда не захотела.

Аборт встряхнул, исчезли розовые очки. Не стало больше девочки, которую все любят, за которой ухаживают и присматривают. Окунули в ушат унижения и боли. Вышла, огляделась по сторонам – одна под серым хмурым небом.

Да что вспоминать…

– Хватит валяться! Я кофе в «каминной» подала. Пойдём!

– А я в постель хотел. Думал, буду лежать, кофе пить, смотреть… а ты мной займёшься. Ох, как хорошо мне будет.

Не хочу сейчас его слушать.

Изогнулась. Майку, белую, длинную, через голову натянула.

– Не капризничай, вставай. Поговорить о делах надо. Перерыв у нас в половецких плясках.

– Тогда я под душ сначала.

– Кофе остынет.

– А, чёрт! – рывком вымахнул поджарое тело с кровати. Потянулся, поиграл плечами: – Вот раскомандовалась!

Уселись в креслах друг против друга. Отстранились. Перешли из белого и светлого мира в темный, зашторенный и тревожный. Молчали, приспосабливаясь.

Первым заговорил Стас.

– Ну, что там делается в нашем инкубаторе?

– В инкубаторе всё в порядке. Я не об этом хочу поговорить. Ты не чувствуешь – что-то витает в воздухе?

– О чём ты, Лёля? В этой стране просто воздух такой.

Как ему объяснить, что я чувствую?

– Я серьёзно, Стас. Что-то грядёт. Грязное, тёмное… Все как с цепи сорвались, злоба сплошная. Политики, банкиры, бандиты – не различишь. Всё развалилось, заводы стоят, в деревнях голодают, братва рулит. Взрывы эти… теракты… Приватизация, ваучеры – что? Ком на нас накатывает. Неужели не видишь? Всех сомнёт, раздавит!

Ну вот… выговорилась. Зачем? Сотрясение воздуха. Смысла никакого.

Он сидит, кофе прихлёбывает. И правильно делает. Всё уже переговорено, и план намечен.

– Лёля! Перестань истерить. Что случилось?

– Извини. Устала, наверное.

Потянулся через столик, чуть чашку не опрокинул, погладил по голому колену.

Вот что я перед ним сижу, душу наизнанку выворачиваю? Кто он мне? Подельник? Всё равно – приятно. Двое полуголых, она истерит по-бабски, он лениво успокаивает. Идиллия почти семейная. Дура ты, Лёлька!

– Вчера к своим заезжала… – медленно выговариваю, успокоилась уже. – Странное зрелище. Знаешь, кого они мне напомнили? Рыбок в аквариуме. Плавают по своей квартирке, в своём мирке, пялятся сквозь стекло – снаружи какая-то жизнь идёт, что-то происходит… Не понимают, да и не хотят понимать. Насыпали им крошек – вот и хорошо, живут дальше. И знаешь что? Они ведь и раньше так жили. Просто тогда им усиленно в голову вбивали, что это и есть настоящая жизнь. Они гордились своим «аквариумом». А теперь они спрятались в нём – боятся, что придёт злой дядька и сольёт последнюю воду. Задохнутся.