Конец хазы
Шрифт:
Тогда он побежал назад, к Бармалеевой хазе.
Не успел он добраться до полуразрушенной решотки, которая окружала пустырь, как увидел, что Сушка воротилась обратно.
Он заметил, что она переоделась, сменила свою полосатую кепку на длинную шаль и шла как-то несмело, поминутно оглядываясь и ища кого-то глазами.
Пятак отошел в сторону и остановился у деревянного домишки, похожего на сторожевую будку. Справа от него виден был мост через Карповку.
Пятак вжал голову в плечи, передернул плечами и достал нож.
Женщина минуту постояла возле хазовой решотки, точно поджидая кого-то; все движения ее стали как-то неуверенны и несмелы.
Несколько минут она оставалась на том же месте, потом быстро перебежала дорогу и пошла по Бармалеевой.
Пятак пропустил ее мимо себя, вышел из-за своей засады, догнал двумя шагами, взмахнул рукой и, внезапно оскалив зубы, ударил ее ножом в спину между лопаток...
Сергей остался ждать во дворе полуразрушенного дома на Малом проспекте.
Он присел на груду камней, возле какой-то канавы, пролегавшей тотчас же за разбитой стеною.
Беловатый рассыпчатый кирпич, бесшумно раздававшийся под ногою, покрывал двор.
Сергей сидел перед надтреснутой стеною с темно-серыми пятнами, походившими на театральные рожи с изогнутыми ртами.
Какие-то пустяки все лезли в голову; очень явственно стучало сердце.
Он долго тер голову, стараясь вспомнить что-то необходимое, нужное сию минуту, без всякого замедления.
Это необходимое было лицо Екатерины Ивановны, которое вылетело у него из головы, из глаз и ушло куда-то, откуда его вернуть было невозможно.
Вместо лица Екатерины Ивановны все лезли на глаза театральные рожи.
Снова пошел дождь. Он снял свою фуражку, и маленький, протертый сквозь сито дождь с уверенностью и как бы с чувством собственного достоинства стал падать на голову, круглую и костяную, как биллиардный шар.
Прошло минут двадцать, как ушла Сушка.
Надоело ждать; он вскочил и принялся ходить по двору, заглядывая в темные стекла, топча осколки стекла, разбитый кирпич.
Заброшенный сарай скривился на сторону, дверь повисла на одной петле. Сергей толкнул ее ногой, и она проскрипела ржавым басом.
Прошло еще с полчаса. Он, наконец, потерял терпение и выглянул из пустыря: никого не было видно.
Он прошел через ворота, загнул за угол и вышел на Бармалееву.
Шагов за 20 он различил темную фигуру какого-то человека; издалека он принял его за матроса.
Человек шел по другой стороне улицы, заложив руки в штаны и как будто высматривая кого-то.
Он был без шапки, ворот матросской блузы был приподнят и должно быть зашпилен булавкой.
– Уж не меня ли он высматривает?
Человек в матросской блузе остановился в тени деревянного строения, которым кончалась Бармалеева улица. Немного погодя из-за решотки, окружавшей пустырь, на другой стороне улицы показалась женщина в длинной шали, накинутой на голову.
Человек в блузе пропустил ее мимо, сделал шаг за нею.
Еще минута, и Сергею показалось, что его голова оторвалась от тела и, как бы взбесившись, полетела по воздуху. Он услышал отчаянный женский крик, который он узнал и от которого у него ушло, провалилось, упало, чорт его знает куда, сердце.
Он бросился бежать и, еще не добежав, увидел, что матрос наклонился над женщиной, закутанной в шаль, и качал головой, как будто с сожалением:
– Ах, так это ж не она, не Сушка!
В следующую минуту матрос исчез, как будто растаял в воздухе.
Сергей добежал и ничком повалился на землю. Еще прежде чем добежать, он знал почти наверное, что женщина, лежавшая лицом вниз возле сторожевой будки, была Екатерина Ивановна.
Рот был сжат и казался узким, как карандашная линия, глаза открыты и в них еще стояли слезы - все это Сергей разглядел под светом луны, выставившей на несколько минут свои рога из-под изодранных облаков.
Он вскочил на ноги и с бешенством царапнул себя по лицу руками.
– Помогите!!
Тут же он как будто испугался своего громкого голоса, снова стал на колени и принялся для чего-то поддерживать руками запрокинутую голову Екатерины Ивановны.
Голова легко перекатывалась в руках, и через несколько минут стало казаться, что она отделилась от тела.
Он снова вскочил и с испугом огляделся вокруг себя; но тут же он как будто позабыл все, что случилось, озабоченно потер лоб и прошелся так, как бы раздумывая, туда и обратно, от одного дома до другого.
– Помогите, - сказал он еще раз и вдруг бросился к Екатерине Ивановне, схватил ее, поднял на руках и понес, крепко прижимая к себе.
Он прошел, спотыкаясь и с трудом ступая потяжелевшими ногами, не более десяти шагов, как увидел высокого человека в полупальто, которое в темноте казалось женской юбкой, одетой на плечи.
Человек стоял у телеграфного столба и с нерешительным видом глядел на Сергея.
– Помогите!
Человек в полупальто повернулся и бросился бежать опрометью. На углу Малого он трусливо поглядел назад и исчез.
– Да как же это, чорт возьми! Что же делать?
Сергей присел на тумбу, не выпуская из рук негибкого тела, которое вдруг показалось ему похожим на куклу.
– И голова вертелась в руках совершенно как у куклы. И глаза...
Он произнес эти слова вслух и испугался этого.
– Что ж, я с ума схожу, - ведь нужно же помочь; ведь ранили, должно быть кровь идет!
Он осторожно ощупал грудь, руки, лицо, провел рукой по спине и вдруг вскрикнул и вытащил руку.
Рука была в крови, на кончиках пальцев остались следы крови.