Конец хазы
Шрифт:
– Только бы донести, чтобы помочь, перевязать, остановить кровь!
Он снова вскочил и на этот раз бегом пустился бежать по Бармалеевой.
Улица зашаталась, покатилась вниз, дома как сломанные декорации накренились над ним, крыши заслонили небо.
Он добрался, наконец, до проспекта Карла Либкнехта, и здесь под первым же фонарем снова заглянул в лицо Екатерины Ивановны.
Лицо внезапно показалось ему отвратительным - нижняя челюсть отвалилась, слюна залила подбородок, один глаз закрылся.
Он положил тело на землю, возле тумбы, и увидел, что весь испачкался кровью, - повсюду, на груди, на руках, даже как будто на подбородке были темные пятна. Он порылся в карманах, вытащил заскорузлый платок и принялся старательно вытирать руки. Пятна сразу отошли, затерлись.
– Помогите же, чорт возьми, ведь нужно перевязать, сейчас же, немедленно.
Откуда-то из-за угла выплыл милиционер.
– В чем дело, гражданин?
Сергей молча вытирал руки и, оттянув край пиджака, смотрел, есть ли на нем пятна.
– В чем дело, гражданин?
– Да нет, ну, в чем же дело?..
– отвечал Сергей.
– Гражданин, в чем дело, что с этой гражданкой?
– Я не успел добежать, понимаете, как тот в матросской блузе... Я кричал, да никого не было. Один встретился было...
Милиционер быстро нагнулся к Екатерине Ивановне, дотронулся до нее рукой.
– Мертвая, что ли?
Он выпрямился, испуганно схватился рукой за кобуру, болтавшуюся у него на поясе и пронзительно свиснул.
– Да нет же, какая мертвая! Ранили, нужно помочь, перевязать, у вас должен же быть бинт под рукой, дежурный бинт, понимаете?
Второй милиционер подбежал к ним с угла Лахтинской и остановился, придерживая рукой шашку.
– Этого надо в дежурку... Мертвая.
Первый милиционер посмотрел на Сергея и взял его за плечо.
– Извозчик!
Сергей пошатнулся и попытался снять с плеча руку милиционера.
– В дежурку? Зачем, в какую дежурку? Чудаки, вы думаете, - это я? Поймите вы, что кто-то в блузе, я не успел добежать, как он... А я уже не мог помочь, ведь я же нес ее на себе, не мог даже поддержать голову.
Милиционер посадил его в пролетку. Он сел и продолжал говорить с горячностью.
– Карпухин, эту придется должно быть в Петропавловскую, - сказал милиционер.
– Поезжай, - добавил он и ткнул извозчика локтем в спину.
– Стойте, - а как же она?
– закричал Сергей.
– Поймите же вы, чорт возьми, что нужно перевязать рану!
– Сидите смирно, гражданин, - отвечал милиционер.
Сергей закинул голову, вытянул голову и закрыл глаза.
– Оружие есть?
– вдруг спросил милиционер.
– Ни о чем я с вами не буду говорить, - раздраженно сказал Сергей, - если вы могли оставить без всякой помощи... Куда вы меня везете?
– Оружие есть?
– с испугом повторил милиционер.
Он вытащил револьвер одной рукой, а другой мельком ощупал одежду Сергея.
– А-вввв, - вдруг завыл Сергей, - не везите меня, говорю вам, это тот, в матросской блузе... Разве я стал бы... Да я ее искал по всему городу...
Извозчик остановился.
Милиционер вытолкнул Сергея и сам соскочил с пролетки.
– Идите вперед!
Они поднялись по лестнице и прошли через полутемный, захарканный коридор.
В коридоре Сергею, как час тому назад у Сушки, вдруг нестерпимо захотелось спать. Он потянулся, зевнул.
– Да вить ни продавали ничиво, - сказал из угла чей-то густой голос, ничиво, ни капильки, вить гли сибя гнали, исключительно гли сибя, ей-богу.
Милиционер оставил Сергея в коридоре и сам скрылся за дверью.
– А что до того, что гражданину Коврину, так вить кливита, ей-богу все кливита, - продолжал голос, - гражданин Коврин, он и непьющий, он совсем у бабки покупал, он же сволочь, ей-богу. Он рази может так пить?
Милиционер вернулся снова, взял Сергея за плечо и молча втолкнул его в комнату.
Комната была какая-то клоповая, задрипанная и вся увешанная инструкциями и приказами.
За столом сидел участковый надзиратель, небольшой, коренастый, похожий немного на калмыка, впрочем, с вежливым и даже участливым лицом.
Он писал что-то с деловым видом, старательно выводя буквы.
Сергей прочел вверх ногами.
– Протокол.
Участковый надзиратель поднял на него глаза и спокойно промолвил:
– Как ваша фамилия, гражданин?
– Да нет же, не в том дело, как фамилия. Ведь убили ее, понимаете! Или нет, еще может быть и не убили!
Сергей вдруг взволновался и двинулся куда-то; но не успел он и на шаг отойти от стола, как участковый надзиратель повторил:
– Как фамилия?
– Травин.
Сергей побледнел и ударил себя в лоб рукой.
– Что я сделал! Ведь Травин же, в самом деле Травин!
Но тут же он добавил, как будто назвать имя было совершенно неизбежно, когда названа фамилия.
– Сергей. Сергей Травин.
– Сергей Травин, так, - промолвил надзиратель.
– Документы имеются?
– Документы. Да нет, у меня и не может быть никаких документов. Ведь я...
– (Только бы не сказать, не сказать, не сказать, что бежал, что скрываюсь).
– Что вы?
– Нет, ничего.
Надзиратель медленно отложил ручку в сторону, отодвинул от себя протокол и уставился на Сергея с вниманием.
– Травин? Сергей Травин?
Он помолчал с минуту.
– Ну, хорошо. Так значит документов у вас не имеется. Так. А как зовут женщину, у трупа которой вы были задержаны?