Чтение онлайн

– Куда вы направитесь?

– Я... я еще не знаю!..

– Ты лжешь!

– Сир! – возмутилась она, злясь на себя за то, что покраснела.

– Не кипятись! Я вижу, что ты лжешь, и ты это прекрасно знаешь. Просто ты хочешь броситься за казаками. Чтобы, невзирая ни на что, найти этого Бофора, которым ты увлечена до потери сознания. Неужели ты не отдаешь себе отчета, что он приведет тебя к гибели?

– Это неправда! Я люблю его...

– Достойная причина! Я тоже любил Жозефину, и, одноко, я прогнал ее, потому что я хотел иметь наследника. Я и тебя любил, тебя... Да, ты можешь улыбаться, но я любил тебя по-настоящему и, быть может, люблю еще. Однако я женился на другой, потому что эта другая – дочь императора, а основание династии требует этого...

– Это не одно и то же.

– Почему? Потому что ты воображаешь, что не выдумала эту любовь? Потому что ты считаешь себя женщиной одной-единственной страсти? Полно, Марианна... Не глупи! Разве ты не любила, выходя замуж за человека, которого по моему приказу гильотинировали в Венсенне?

– Он сам позаботился убить ту любовь. И то было просто детское увлечение...

– Да нет же! Если бы на месте того негодяя оказался достойный человек, ты бы спокойно жила с ним, не думая о других. Однако ты уже тогда видела сьера Бофора... А как насчет меня?

– Вас?

– Да, меня! Меня ты любила? Да или нет? Или ты разыгрывала комедию? В Трианоне? В Тюильри?

Она с ужасом смотрела на него, чувствуя, что теряет почву под ногами перед лицом такой безжалостной логики.

– Я надеюсь, – прошептала она, – что вы не верите в это. Да, я любила вас... до потери разума от ревности в день вашей свадьбы.

– И если бы я женился на тебе, ты была бы самая верная из императриц. Однако ты познакомилась с Язоном Бофором! Скажи мне, Марианна, можешь ли ты точно установить момент, когда ты заметила, что любишь его?

– Я не знаю. Это так неопределенно... Такое не случается сразу. Хотя... мне кажется, что я почувствовала это... на балу в австрийском посольстве!

Император покачал головой.

– Когда ты увидела его рядом с другой. Когда ты узнала, что он женат, значит, потерян для тебя. Это именно то, что я думал...

– Что вы хотите сказать?

Он коротко улыбнулся ей улыбкой, вернувшей ему его двадцать лет, и с большой нежностью обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Ты – как все дети, Марианна. Они всегда желают того, чем не владеют, и чем трудней цель, тем больше желание. Из-за какого-нибудь пустяка они пренебрегают самыми красивыми, иногда очень дорогими игрушками и украшениями. И чтобы добраться до отражения звезды, сверкающего в глубоком колодце, они готовы рисковать жизнью. Ты похожа на них... Ты готова оставить землю ради отражения в воде, ради чего-то, чем ты никогда не овладеешь и что уничтожит тебя.

Она запротестовала, но не так пылко, как недавно.

– Он тоже... он любит меня.

– Ты сказала это тише, потому что не совсем уверена в этом, и ты права... Что он особенно любит, так это собственное изображение, которое он видит в твоих глазах. О, конечно, он по-своему может любить тебя. Ты достаточно красива для этого. Но признай, что он явил тебе плохие доказательства своих чувств. Поверь мне, Марианна, оставь эту идею. Откажись от этой пагубной любви... Ты должна перестать жить несвойственной тебе жизнью. Жить ради одного, забывая о другом...

– Я не могу! Я не могу!

Он ничего не ответил и отпустил ее, тогда как слезы засверкали на глазах молодой женщины. Он быстро подошел к стене, снял недавно укрепленный им портрет и подал его ей.

– Смотри! Вот мой сын. Этот портрет, написанный Жераром, привез мне из Парижа накануне вступления в Москву Боссэ. У меня нет более драгоценного сокровища... Посмотри, как он красив!

– Очень красив, сир!

С непонятным отчаянием она смотрела сквозь слезы на изображение великолепного белокурого малыша со взглядом уже серьезным, несмотря на едва укрывавший его муслин и гирлянды роз. Голос Императора стал более проникновенным, доверительным, но и более настойчивым.

– У тебя тоже есть сын. И ты сказала, что он превосходный. Ты утверждаешь, что не можешь разлюбить Бофора, но разве так легко не любить своего сына, Марианна? Ты прекрасно знаешь, что нет! Если ты упорствуешь в безумных поисках невозможного счастья, преследуя человека женатого, – не забывай этого, ибо сеньора Бофор существует, даже если вы решили забыть о ней, – да, так если ты упорствуешь, наступит день, когда желание вновь обрести своего ребенка станет невыносимым, даже и особенно если у тебя будут другие, потому что ты не изведаешь его любви.

Неспособная больше вынести это, она выронила из рук портрет и навзничь рухнула на диван, сотрясаясь от конвульсивных рыданий. Она едва расслышала голос Императора, который прошептал:

– Плачь! Тебе это необходимо... Оставайся здесь, я скоро приду!

Некоторое время она проливала слезы, даже не отдавая себе отчета – почему? Она не могла определить, кем вызвано это отчаяние, принесшее ей такую боль: мужчиной, которого она упорно обожала, или ребенком, о котором ей так неожиданно напомнили...

В конце концов она почувствовала, что ее приподняли и чья-то заботливая рука провела по ее лицу смоченной в одеколоне салфеткой, из-за чего она чихнула.

Открыв глаза, она узнала Констана, который склонился над нею с таким беспокойством и сочувствием, что, несмотря на ее горе, она улыбнулась ему.

– Уже так давно вы не дарили мне ваши заботы, мой дорогой Констан.

– Действительно, госпожа княгиня. Я часто жалел об этом. Вы чувствуете себя лучше? Я приготовил еще немного кофе...

Она охотно приняла чашку горячего напитка, залпом выпила и сразу почувствовала облегчение. Оглянувшись и увидев, что, кроме верного слуги, в комнате никого нет, она спросила:

– А где Император?

– В соседней комнате, где он устроил свой кабинет. Говорят, что вспыхнули новые пожары вдоль реки, которую называют Яуза, совсем рядом с дворцом... Балахова, где Неаполитанский король разместил штаб...

Она сейчас же вскочила и подбежала к окнам, но они не выходили на нужное направление. Виднелся только легкий дым в восточной стороне.