Чтение онлайн

Обычно сдержанный Калашников округлил губы, словно собирался свистнуть, посидел так несколько секунд, наконец сказал:

– Велика потенция у природы, даже дух захватывает! Реализация такого сложного организма уже граничит с волшебством, а появление у него разума!.. Но кто же тогда дайсы-острови тяне?

– Есть интересная гипотеза, коммуникаторы выдвинули: современные дайсы, эти симпатичные кузнечико-лемуры с зачатками социальной организации, на самом деле бывшие "кошки" хозяев Сферы. Вероятно, функциональная связь дайсониан была сложнее, может быть, имел место своеобразный симбиоз островитян с дайсониана-ми, но аналогия между взаимосвязью людей и земных домашних животных прослеживается неплохо.

Религия - система сложная, можно ошибиться, однако, исходя из открытия биологов, вывод напрашивается сам собой: бхихоры - родственники древних дайсониан и очень на них по хожи, дайсы просто перенесли свою любовь и привязанность на тех, кто напоминает им хозяев. " Объяснима и айлурофилия - патологическая привязанность к "кошкам" строителей Сферы, если применять земную терминологию. Современные дайсы - живые генераторы электричества, и хозяева могли использовать их в качестве подзаряжающих устройств или стимулирующих электрогенераторов.

– Весьма интересно!
– искренне сказал Калашников.
– Сожалею, что не могу принять участие в исследовании Сферы, это действительно жемчужина Космоса!
– "Потому она, наверное, и понадобилась Чужим", - подумал он.
– Ответь мне на пару вопросов. Где на Дайсоне-2 находится наименее исследованная область?

В зале медленно погасли светопанели, с пульта донеслись звонки, серии гудков, голоса. Калашников насторожился, но сидевший у пульта Захаров успокаивающе помахал ему рукой.

– Неизученным можно назвать любой район второго Дайсона, - ответил Даваа, неподвижностью и бесстрастным лицом похожий на бронзового монгольского божка.
– Как ни многочислен на первый взгляд исследовательский отряд в Сфере, он не в состоянии охватить всю поверхность Дайсонов и самой Сферы. Я даже не могу выделить наиболее интересные объекты системы, настолько они равноценны в познавательном смысле.

– Понятно. Вопрос второй: хорошо ли ты знаешь своего секретаря?

Даваа позволил себе улыбнуться: у него слегка растянулись губы, глаза превратились в щелочки.

– У меня их три.

– Насколько я знаю, двое из них - киб-ин-теллекты и лишь один - человек. Нас интересует Каспар Гриффит.

Директор центра перестал улыбаться, помолчал, испытывая какие-то колебания

– Что-то странное происходит в мире. Три дня назад я имел беседу с членом Совета безопасности Косачевским, и он задал мне те же вопросы, а потом взял слово, что я никому об этом не сообщу.

– Почему же ты сообщил мне?

– Ты мой друг, к тому же… ты работаешь в безопасности…

– Понял, спасибо за доверие. Но неужели Герман Косачевский утаил от меня посещение Сферы? Странно… Кстати, я тоже член Совета безопасности. Хорошо, разберемся. Спасибо за информацию. Рад, что не ошибся.

– Ты или я?

– И я тоже. Не исчезай надолго за пределы прямой связи, ты можешь понадобиться в любой момент.

– Слушаю и повинуюсь. Директор центра поклонился, собираясь покинуть зал спейсера, и, пропустив внутрь двух мужчин, исчез. Калашников с удивлением смотрел на вновь прибывших. Первым подошел Косачевский, вторым Ефремов, председатель СЭ-КОНа - комиссии социального и этического контроля за опасными исследованиями.

– Не удивляйся, - буркнул Косачевский.
– Пришлось явиться незваными. Сегодня после обеда мне позвонили со Сферы анонимно, чтобы я разобрался со здешними "безобразиями" и прекратил все работы. То же самое и ему.
– Он кивнул на Ефремова.

– Здравствуйте.
– Щекасгый, низкорослый председатель комиссии был хмур и неприветлив.
– Хотелось бы разобраться в обстановке.

Калашников с укором посмотрел на Косачев-ского.

– Я же сказал, что буду готов доложить вечером, в крайнем случае завтра утром. Косачевский отвел взгляд.

– Я знаю, но СЭКОН - не моя епархия. Калашников вдруг вспомнил:

– Захар, верни Даваа на минуту.

Захаров с помощью бортинженера отыскал Даваа в зале метро спейсера. Вскоре директор центра вернулся, ничем не выдав своего справедливого недоумения. Калашников указал на директора УАСС:

– Он?

– Что "он"?
– не понял академик.

– Это член Совета безопасности и он же директор УАСС Герман Косачевский.

Даваа перевел взгляд на Косачевского.

– Вы Косачевский?

– Он самый.
– Директор УАСС повернулся к Калашникову.
– Что здесь происходит?

– Потом объясню. Вот что, дархан Нагааны, с тобой, похоже, разговаривали три дня назад не те люди. Во всяком случае, не Косачевский. Поэтому сейчас ты поможешь нашим специалистам составить фоторобот псевдо-Косачевского и расскажешь, при каких обстоятельствах и где вы встречались.

Захаров увел Даваа, растерянного, но не потерявшего невозмутимого бесстрастия каменного идола, и начальник отдела безопасности принялся вводить в курс дела Ефремова и Косачевского.

В девять часов вечера по времени центра оперативные группы отдела безопасности и погран-службы заняли исходные позиции, позволявшие руководителям операции контролировать возможные действия Чужих и быстро принимать необходимые контрмеры.

Калашников вызвал на спейсер "Печенег", который избрал в качестве штаба, Калчеву и Морица, получил новую порцию информации для размышления и связался с погранотрядом.

Пинаев держался молодцом, но чувствовалось, что он чем-то недоволен или расстроен.