Чтение онлайн

— Извинения приняты, барон. Так что, Олег Олегович, я сам не корректно высказал своё предложение, поэтому, в свою очередь, также приношу вам свои извинения.

— Вы прощены, Александр Юрьевич.

Конфликт так и не разразился, но ещё минут десять, в воздухе витало ощутимое напряжение. А оба участника не состоявшейся дуэли выпили мировую и выслушали от друзей долгие наставления о том, что нервы у всех взвинчены, что виной тому война и прочие невзгоды. Именно поэтому необходимо быть терпимее, особенно к боевым товарищам. Не ровен час, из-за этого произойдёт столь ненужное в этот момент смертоубийство. И только после полного примирения, были вскрыты специально сделанные для доставки даров "ящики". Впрочем, как позднее выяснилось, дары находились только в одном, более узком и длинном сундуке. И это были новые, английские казнозарядные ружья и пистолеты, почти копии Сашиных револьверов.

"Вот, видите, Александр Юрьевич, — увлечённо говорил поручик Смирнов, извлекая из ящика первое попавшееся под руку ружьё. — Наши так сказать "друзья", жители туманного Альбиона, прислали своим наёмникам новинки от островных оружейников. Они тоже, как и ваша "туркомолка", заряжаются простыми патронами, но только по одной штуке".

"Это называется не простой, а унитарный патрон".
– машинально поправил поручика граф.

"Может быть вы и правы. Мы не оружейники, и не можем знать, какие названия изобретателями даются этим новшествам. Благодаря этому, как вы выразились унитарному патрону, вражеские стрелки резко увеличили свою скорострельность. Вот, посмотрите сами".

С этими словами, тёзка графа протянул хозяину винтовку. Тот подошёл, взял её. Покрутил, внимательно рассмотрев её. Затем, открыл окошко каморы, через которое должен подаваться и извлекаться патрон. Надо признать, калибр у ружья стал меньше. Еле удерживая усмешку, видя такое нелепое подобие ружейного затвора, Саша посмотрел на поручика, протягивающего ему патрон.

"Вот, видите, граф, это и есть английский, как вы говорите, унитарный патрон. Он разительно отличается от вашего. У вас, капсюль находится на донышке гильзы, а у британского изделия, устанавливается на этой, отходящей в бок трубке. Взводится курок, патрон вставляется, так, чтоб трубка с капсюлем торчала вот отсюда, камора вот так запирается. Затем, оружие готово к применению. С таким боеприпасом, пулемёт стрелять не сможет, а вот для ружья, это неплохое решение. Да и дальность выстрела, как это ни странно, по сравнению со старыми ружьями, немного увеличилась".

"И у кого вы отбили это чудо техники?" — иронично поинтересовался Александр.

"Это наши казаки в разведку сходили. — с нескрываемой гордостью, проговорил барон Овечкин. — Они меж собою это называют: "Сходить за зипунами". — Вот и захватили во вражеском тылу небольшой обоз, перевозивший это, новое оружие и его боеприпасы. И представляете, они его смогли довести до нас без потерь, не потеряв ни единой телеги. Умеют же шельмецы, одно слово, разбойный народец".

"И как они распорядились этими трофеями? Как я понимаю, отдали вам?"

"Не поверите, Александр Юрьевич, но почти так и произошло. Мы, на свой страх и риск, без разрешения более высокого командования, вооружили полусотню наших солдат, тех что умеют метко стрелять. Таким нехитрым способом, создав из этих бойцов егерскую группу. Казачки то, эти ружья осмотрели, да меж собою порешили, что оружие это никчёмное, по способу зарядки ненадёжное. И продали его нам, за десять бочонков виноградного вина".
– с довольной улыбкой кота, съевшего крынку сметаны, при этом, чинно поглаживая свои седые усы, ответил штабс-капитан.

"А ваши казачки не сильно обнаглели? Не дороговато запросили? Где вы на это безобразие будете искать патроны?"

"Вот и эти лихие вояки точно так же подумали. Вот только у нас есть свои умельцы, они посмотрели на всё это и вуаля… научились снаряжать эти самые унитарные патроны. Решение кончно временное, так как дело это очень долгое, малоэффективное, нудное, но всё же…".

"Хорошо. Я отдам своим ученикам этот импортный боеприпас. Будет у них что-то вроде очередного экзамена на профпригодность. И пока вы будете обучаться навыкам владения пулемётом, они эту пародию на патрон изучат. Уверен, мои оружейники во всём разберутся, после чего, изготовят всю необходимую оснастку".

"Это тоже одна из проблем, в решении которой мы желали попросить вашей помощи. — вновь взял слово Овечкин, он аккуратно встал, вышел из-за стола, и почти сторевым шагом, выдающим кадрового военного, направился ко второму почти квадратному сундуку. — Ваш брат сказал, что вы, со своими талантливыми оружейниками продолжаете придумывать какое-то новое оружие".

То что в данный момент, штабс-капитан пытался льстить, "было заметно и слепому", так как в этот момент, его лицо побледнело и пошло красными пятнами, чего не наблюдалось даже во время недавней ссоры. Тем более, и голос звучал как-то скованно, как будто каждое слово выдавливалось из глотки с неимоверным усилием. Не привык этот вояка "шаркать перед кем-либо ножкой" — не его амплуа. Это был боевой офицер, не какой-то там "паркетный воин". Он мог атаковать недруга в лоб; устроить врагу коварную засаду; даже ударить в спину — в прямом смысле этого слова, в тыл. Но только не лебезить перед кем-то, для достижения нужного эффекта. В чём существенно проигрывал лощённым, столичным золотопогонникам, штабным карьеристам".

"Вы правы, барон. Я и мои оружейники, постоянно работаем, пытаясь изыскать что-то новое, более эффективное. Вот только это не означает, что открытия в этой области, согласны "сыпаться" на нас, как из рога изобилия. Кое что конечно есть, но вся проблема заключается в отсутствии "свободных" денег необходимых для начала производства наших задумок. Мы конечно же можем сделать несколько образцов, обстрелять их на новом стрельбище, палить в цель и просто так, чуть ли не до полного износа ствола. Затем, разобрать его, рассмотреть каждую деталь под лупой. Это даст нам возможность подумать над возможными конструктивными улучшениями. Вот только, это такой долгий процесс, а безденежье, не позволяет наладить массовый выпуск этих новых ружей. Наше ГАУ не заинтересовано в перевооружении российских войск. Вот как-то так. Мы бьёмся, пытаемся доказать важность наших изобретений, а эффект: "Как об стенку горох." — Никто не желает нас услышать".

"Зря вы так обижаетесь граф, есть один малоизвестный посторонним людям нюанс. Кардинально перевооружать войска во время войны, это почти самоубийство. — остановившись возле сундука, неожиданно возразил штабс-капитан. — Лучше массово выпускать то оружие, производство которого уже налажено, пусть даже оно устарело. Иначе, вы рискуете оставить солдат на поле боя безоружными".

"А я и не прошу, чтоб государственные заводы, переходили на выпуск моих пулемётов и патронов. Я согласен на его самостоятельное производство, лишь бы войска их закупали. Согласен даже продавать его по себестоимости. Со временем, я всё равно смогу, постепенно, начать наращивать его выпуск. У меня даже есть небольшой задел. Уверен, Виктор вам рассказал о начале строительства новых цехов".

"Да. — твёрдо глядя в глаза собеседника, ответил барон. — Мы знаем и про заложенные фундаменты цехов, и то, что сейчас, вы при участии графа Мусин-Елецкого Михаил Николаевича, в основном, заняты изготовлением новых станков. И про ваши долги — огромные кредиты взятые у наших столичных иудеев, нам тоже известно. Даже то, что оба ваши имения находятся в залоге. Уважаем. Вы целеустремлённый, не боящийся рисковать муж [75] . Но и мы к вам прибыли ни как обычные просители".