Чтение онлайн

Я так и не узнал, о чем в тот момент думала его задница, и все же решил довериться.

В конце концов, это их дело – довести меня до точки. И пусть делают так, как считают нужным.

– Автоколонна правительства шла этим же маршрутом, – сообщил вдруг один из бойцов, не поленившийся взглянуть на карту.

– И что? – заинтересовался Сологуб.

– Они тоже уперлись в этот завал и затем свернули на другую улицу. Скорее всего, вон на том пересечении. А дальше – вы знаете, что было.

– Ты хочешь сказать, нам ждать того же?

Боец не ответил. Но все призадумались. Через минуту Сологуб принял решение.

– Давайте все-таки попробуем обойти. Вернуться никогда не поздно.

«Как раз в этом стоило бы сомневаться», – подумалось вдруг мне.

Мы перешли на параллельную улицу, и сразу стало ясно – здесь все не так. Здесь явно что-то происходило до нас.

Если прежде мы лицезрели просто обветшавшие и захламленные кварталы, то теперь перед нами лежала совсем иная картина. Из искореженного асфальта торчали скрученные в штопор трубы коммуникаций, стены домов покрывали огромные трещины, как будто по ним били исполинским молотом, с уцелевших деревьев свисали черные лохмотья.

Здесь словно прошел ураган, и не просто ураган, а натуральный гнев божий.

– Полковник, – неуверенно позвал я. – Давай-ка, от греха, вернемся на ту улицу. Переползем через развалины и пойдем тихонечко дальше. Не нравится мне здесь.

– Пока ничего страшного не наблюдаю, – ответил он.

– А потом поздно будет наблюдать, – поднажал я.

Сологуб сомневался всего пару секунд.

– Ерунда, – высказался он наконец. – Путь свободен, значит, надо идти.

Мы пошли. Туман сгущался, он, казалось, вытекал мутными тягучими языками даже из темных провалов окон. Неожиданно идущий впереди боец резко остановился.

– Что еще за дерьмо такое? – услышал я.

Мы осторожно приблизились. Перед нами была круглая проплешина в асфальте, метра полтора в диаметре. Она шевелилась. Вернее, она слабо пульсировала. Казалось, что под дорожным покрытием затаилось какое-то существо, и мы видим лишь его крошечный фрагмент. Пульсирующая поверхность была грязно-зеленой, шершавой, бородавчатой и больше всего походила на жабью кожу. Иногда по ней стекали мутно-белые ручейки, которые моментально в нее же и впитывались.

Боец направил на проплешину автомат и вопросительно взглянул на полковника. Тот очень внушительно погрозил ему кулаком. Затем жестом приказал двигаться дальше – очень тихо двигаться.

Не прошли мы и пятнадцати шагов, как заметили еще одну проплешину. Она была совершенно бесформенная и тянулась в длину метра на четыре вдоль накренившейся стены дома. Потом кто-то увидел впереди еще две и еще и вскоре мы перестали обращать на них внимание. Однако двигались мы все так же осторожно, едва ли не на цыпочках.

– Смотрите! – тихо сказал связист, останавливаясь.

Мы увидели разгромленную автоколонну. Около десятка мощных вездеходов были разбросаны по улице, как детские кубики. В некоторых с трудом узнавались вездеходы, настолько они были изуродованы.

– Н-да… – обронил полковник. – Такое даже вакуумная бомба не сделает.

– Может, вернемся на ту улицу? – деликатно предложил я.

– А ты дашь гарантию, что там мы прошагаем, как по ковровой дорожке?

– Вряд ли.

– То-то и оно. Знаешь старую армейскую мудрость про два снаряда и одну воронку?

– Нет, но догадываюсь. Это типа анекдот, да? Упали два снаряда в одну воронку, и один другому говорит…

– Хватит трепаться. Двигаем вперед, парни. Только осторожно. Если что, рассредоточиваемся и самостоятельно укрываемся в подвалах и подъездах.

– Эх, Мухтара бы сюда… – вздохнул кто-то.

Ближайший к нам вездеход лежал вверх колесами. Его раму словно погнули об колено да еще и наступили сверху. Из железной мешанины торчали две скрюченные руки, высохшие и почерневшие. Я поспешно отвернулся.

– Ну, здесь все понятно, – пробормотал Сологуб. – Так, а это еще что?..

По его голосу я понял, что сейчас увижу нечто вовсе уж неординарное. Он смотрел куда-то за меня, я обернулся – и невольно ойкнул.

Из стены дома торчал человеческий торс. Просто торчал на ровном месте, на высоте в пару метров, словно какие-нибудь оленьи рога в гостиной. Можно было подумать, что его вбило в стену какой-то ужасающей силой, взрывом, например. Хотя такого и не бывает…

Он был весь черный, как будто обгоревший. Но, когда мы подошли поближе, стало видно – он покрыт чем-то похожим на смолу. Один из бойцов осторожно подошел и тихонько потыкал в него стволом автомата…

– Стой! – рявкнул Сологуб, но было поздно.

Тело затряслось, как холодец, руки начали исполнять какой-то немыслимый танец, голова замоталась в разные стороны, а затем раздался такой вой, что у меня мороз прошел по спине.

Торс отвалился и грохнулся о тротуар, оставив черное маслянистое пятно на стене. Он продолжал дергаться, вой сменился свистящим шипением. Он загребал руками, словно хотел скорей куда-то уползти, пальцы судорожно скребли по грязному асфальту, оставляя глубокие борозды.

Мы все, естественно, разлетелись в разные стороны и продолжали пятиться. Все целились из автоматов, но никто не решился стрелять.

Первым, как положено, пришел в себя полковник.

– Спокойно! – рявкнул он. – Опустить оружие!

Черный человек продолжал извиваться у стены, правда, уже куда менее активно. Убедившись, что бойцы держат себя в руках, Сологуб продолжал:

– Вам же рассказывали – это «огрызок». Он не опасен. А поэтому берем ноги в руки и шагаем дальше.

Чувствовалось, что и у него поджилки трясутся. Какие бы они ни были храбрые и отважные, а видеть такое вряд ли кому-нибудь довелось.