Контроль
Шрифт:
– То есть кто-то другой может рассказать мне историю, не похожую на ту, что поведал мне ты.
«Серый» ничего не ответил. Он только стукнул двумя сложенными вместе пальцами по столу.
Том удивленно вскинул брови.
– Это следует понимать как «да» или как «нет»?
– Ты дал согласие на участие в Игре в паре со мной.
– Я не отказываюсь – просто хочу знать больше.
– Я скажу тебе все, что тебе нужно знать, – «серый» еще раз ударил двумя пальцами по столу. – Мастер Игры – вот встречи с кем тебе следует избегать пуще всего. Мастер Игры выдает бонусы за найденные пакали, а тебе это не нужно.
– Объясни.
– Это долго объяснять. Ты не должен втянуться в Игру. Твоя задача – собрать пакали и закрыть разлом. Так.
– Так, – согласился Том.
«Серый» двумя пальцами прижал пакаль к столу и передвинул его в сторону Тома.
– Возьми. Пакали будут храниться у тебя.
Том сунул пластинку в карман.
– Только не носи их при себе.
– Почему?.. Ну, то есть… – Том задумался, не зная, как сформулировать простой вопрос без вопроса. – Мне кажется, что… лучше все время держать пакали при себе… На всякий случай. Вот.
– Нет. Пакали помогут другим игрокам выйти на тебя.
– Но если они лежат у меня дома…
– Значит, они просто лежат. И никто из игроков не посмеет их тронуть. Использовать кого-то из местных жителей для того, чтобы забрать пакали, они тоже не могут. Если же пакали лежат у тебя в кармане, значит, ты в Игре.
– Понятно, – кивнул Том. – Более или менее.
– И именно за пакали Мастер Игры начисляет бонусы.
– Я понял, бонусы начисляются только за пакали.
– Не только. Мастер Игры использует множество различных параметров, оценивая мастерство игроков… Но тебе все это ни к чему.
– Согласен. Давай начнем Игру.
– Если ничего не происходит здесь и сейчас, то это не значит, что нигде ничего не происходит. Игра никогда не останавливается.
– Ладно, давай вольемся в Игру.
– Мы уже в Игре. И у нас уже есть один пакаль.
– Скажи мне, где искать второй.
– Завтра.
– Почему завтра? У нас целый день впереди!
– Завтра.
«Серый» поднялся на ноги и направился к выходу.
Переступил через лежащую на полу женщину-оройна.
– Постой! – обернувшись, посмотрел вслед ему Том. – Ты объясни хотя бы…
Стукнула захлопнувшаяся за «серым» дверь.
Оставшись в одиночестве, Том почувствовал себя последним человеком на Земле.
И ему стало грустно.
Глава 27
Том не смотрел по сторонам. Взгляд его был устремлен на переднее колесо велосипеда. Оборот за оборотом оно наматывало на себя километры пути. Оно было спокойно и уверено в себе. И еще – уравновешенно. Потому что точно знало, что нужно делать. Нужно вращаться вокруг оси, на которое оно было насажено. Быстрее, медленнее, но все время в одном и том же направлении. И никаких сомнений.
Хотел бы и Том вот так, как колесо, катить себе все время вперед, не задавая вопросов.
Тихо шуршит резина, соприкасаясь с дорогой. Рисунок протектора сливается в сплошную черную линию.
Если ни о чем не думать, то все кажется простым. Ну, или не очень сложным. Поворот направо или поворот налево – выбор невелик.
Но лучше всего ехать вперед и не смотреть по сторонам.
Том боялся увидеть оройнов.
Он не хотел смотреть на то, во что превращались люди.
Кого-то из них он мог встречать на улицах города, когда еще все было в порядке. Кого-то знал в лицо, а кого-то даже по имени.
Ахав утверждал, что процесс превращения человека в оройна необратим. Следовательно, помочь им уже невозможно.
И все равно, Том не был уверен в том, что, увидев знакомое лицо, пусть даже искаженное зверской гримасой, он не утратит всю свою решимость и сможет первым нанести удар.
Оройны никогда уже не смогут снова стать людьми. Когда все закончится, они будут обречены жить в клетках. Им уже нельзя будет помочь.
Но можно было попытаться спасти тех, кто еще не утратил полностью человеческую сущность.
Если только «серый» не водил Тома за нос, чтобы втемную использовать его в собственных интересах.
Почему он сказал, что только завтра укажет место, где находится второй пакаль?
Чего ради нужно ждать целый день, когда дорог каждый час?..
Чем дольше Том размышлял над тем, что рассказал Ахав, тем больше у него возникало вопросов. И тем меньше логики оставалось в истории «серого».
В конце концов Том решил, что лучше вообще об этом не думать. Сам он ответы найти не сможет, потому что у него нет необходимой для этого информации. Ну, а если так, то чего ради голову ломать?
Он согласился участвовать в Игре – ну, значит, так тому и быть! Он как колесо будет катиться вперед, пока кто-то нажимает на педали.
Баррикаду из двух столкнувшихся машин, перегородивших Вуд-стрит, Том объехал беспрепятственно.
Бритоголовых видно не было.
Ни одного.
То ли попрятались, завидев уже знакомого им велосипедиста, то ли и вовсе решили каким другим делом заняться.
Не успел Том порадоваться тому, что все так здорово складывается, как из проулка слева раздался истошный, пронзительный крик.
Невозможно было понять, кто кричит: мужчина или женщина.
Ужас, боль, отчаяние – все слилось в этом вопле.
Крик тянулся на одной невыносимо долгой ноте.
Пока внезапно не оборвался.
Том не притормозил.
И даже не посмотрел в ту сторону.
Ему было страшно.
Страшно, потому что он знал, что может там увидеть.
Мысленно он уже провел черту между двумя мирами – оройнами и теми, кого еще можно было спасти.
Помочь всем сразу было не в его силах.