Чтение онлайн

–  Андрюш, обрежь ты его нафиг.

–  Жалко стало?

–  Твари эти летающие надоели, сил нету слушать. А так, может быть, и отвяжутся.

–  Как скажешь, - сын пожал плечами и вышел из рубки. Вскоре с кормы бабахнул ещё один дуплет.

Я оглянулся и посмотрел - нет, не в чаек, стрелял в Графа. Видимо, всё же пожалел. Правильно сделал, что уж теперь… И так в последние минуты "участковый" напоминал шелудивого барбоса, пытавшегося задрать лапу на кактус, а потом с визгом зализывающего собственное израненное хозяйство. Только мы не кактусы, мы люди… и можем чувствовать жалость. Но оставить жить нельзя. Не месть и даже не самосохранение - долг. Долг перед теми парнями из Грудцино, погибшими во время набега, перед девчонками, каждую неделю умиравшими от рук Барина… перед всеми. И перед самим собой. Да ладно, проехали…

Вернувшийся Андрей молча сел на диванчик, поставив ружьё рядом. Переживает. Это хорошо, не стоит превращаться в железного дровосека с маслёнкой вместо сердца. А от грустных мыслей можно и отвлечь.

–  Не хочешь порулить?

–  Давай. Вот только как с помощью этой кривулины управлять?

Не знаю как на других современных судах, а РТ-300 к современным можно было отнести с большой натяжкой, но здесь нет привычного по фильмам штурвала. Помните такой? Деревянное колесо с торчащими во все стороны рукоятками. Рукоятка есть одна, похожая на автомобильный баллонный ключ с эбонитовым шариком на конце. Просто толкаешь вправо-влево, а внутри серого ящика что-то щёлкает, и поворачивается сама собой круглая шкала с делениями. На велосипеде ездить сложнее, там равновесие держать нужно, а тут…

Я передал управление и вышел на мостик. На полноценный мостик он не тянет, так, балкончик, но ведь и у нас не морские просторы. Речные… А мне нравится.

–  Пап, это что за тумблеры?
– Андрей уже освоился и теперь изучал рабочее место.
– Можно попробовать?

Выбитые пулемётными очередями боковые стёкла рубки позволяли разговаривать не повышая голоса.

–  Попробуй. Только осторожнее, там где-то аварийная катапульта.

–  А… - сын резко убрал руки от пульта. Потом рассмеялся.
– Серьёзно же спрашиваю.

–  Да это отмашка. Показывает встречным. Каким бортом расходиться собираешься.

–  Вроде поворотников?

–  Ага, только наоборот.

–  А это рация?

–  Там только УКВ на фиксированных диапазонах, можно даже не включать.

–  Да вдруг… - Андрей всё же щёлкнул переключателем.
– Может кто-то в Нижнем остался.

–  Сомневаюсь. Чем больше город, тем меньше шансов выжить.

–  Но Павлово выжило.

–  И что? Это та же деревня.

–  Я всё равно послушаю.

–  Как хочешь. На тебя макароны отваривать?

–  Угу…

И на самом деле нужно немного подкрепиться. Когда ещё придётся поесть в следующий раз? Скоро Нижний, мимо Дзержинска прошли минут двадцать назад, а там будет уже некогда. Гипотетическая возможность к вечеру оказаться в желудке у тварёнышей, это не повод оставаться голодным. Или, как вариант, они окажутся в моей кастрюле. А что? Человек зверюга хищная, организм мяса требует, и пустые макароны жрать отказывается, принимая за издевательство.

Не совсем пустые - есть лук, бочка подсолнечного масла, большой пакет с лавровым листом, ведро соли. Да, и шесть коробок водки по двенадцать бутылок в каждой. Зачем столько? Или это был неприкосновенный запас княжества?

С завтраком ничего не получилось - только успел поставить сковородку на разогревшуюся плиту, как сверху раздался торжествующий крик:

–  Есть! Поймал!

Я выскочил из камбуза и задрал голову:

–  Кого ты там поймал?

–  Ещё не знаю, вроде из Дзержинска кто-то. И ругается!

Надо же, нашёл чем удивить. Да раньше в этом городе только грудные младенцы не разговаривали матерно. И то оттого, что вообще не умели говорить. Сказывалось соседство с крупнейшими химическими предприятиями, на которых большинство жителей и работали. Ходили анекдоты, что песня "Сиреневый туман" написана именно про эти места, и что белый снег тут бывает только случайно. Представляю что было, когда вдруг разом обесточились все производства… Хиросима, Фукусима и Чернобыль вместе взятые, в меньших, правда, масштабах.

–  Оставь их в покое!

–  А чего они обзываются? Сталкеры грёбаные.

Андрей наугад выпустил очередь по прибрежным кустам, спугнув нескольких уток, и посчитал конфликт с неизвестными исчерпанным. Оживлённое, однако, место. Честно говоря, я предполагал более масштабные последствия Нашествия. А тут, куда не плюнь, везде на людей натыкаешься. А что тогда творится в Нижнем? Впрочем, скоро увидим, сейчас есть более важные проблемы - по расписанию завтрак.

–  Или мне это мерещится, или… - сын внимательно рассматривал приближающийся Стригинский мост в трофейный бинокль.

Нет, к сожалению, не мерещилось - уровень воды в Оке держался метров на десять выше обычного. И это могло означать только одно - не выдержала старая, ещё тридцатых годов постройки, плотина Горьковского водохранилища. А Чебоксарская ГЭС держит. Значит… значит вся заречная часть Нижнего Новгорода просто утонула. Ну, пусть не десять, тут я несколько преувеличил, пусть восемь, да плюс сметающая всё на своём пути волна… и этого достаточно. Ещё одна Венеция.

И во всю образовавшуюся лужу, раскинувшуюся минимум на половину области, вылилось всё, начиная от промышленных стоков до содержимого канализации двухмиллионника. Очистные сооружения были расположены ниже по течению, в Артёмовских лугах, и от уровня Волги до отстойников - не больше пяти метров. Было… а сейчас нет.

Под мостом прошли свободно. Под следующим, железнодорожным у посёлка Окский, тоже. Но берега… Правый был, а вместо левого - болото с торчащими из него деревьями, сменяющееся болотом с многоэтажками Автозаводского района. Река текла на уровне вторых этажей, и при желании можно было причалить к подъездным козырькам.

–  Заглянем?
– предложил Андрей, махнув рукой.

–  Не пройдём, там всё проводами опутано.

–  "Казанку" спустим и под мотором…

–  Угу, и на полной скорости влетим в стоящий под водой автобус.

–  Мы осторожно.

–  А зачем?

–  Посмотреть. Вдруг что-то полезное?

–  Полезное? Тут вряд ли, все магазины затоплены, а вот в верхней части города поискать стоит. Но только после того, как сделаем основное дело, из-за которого и затеяна наша экспедиция.

–  Понятно.

–  Тогда вперёд?
– сдвигаю рукоятку машинного телеграфа на самый полный.

А вот это дань традициям. Как и раструб переговорной трубы, уходящей вниз. Но чёрт возьми, приятно же услышать, как после мелодичного звона увеличиваются обороты, будто невидимые кочегары, получив команду, шустрее заработали лопатами у топок. Толкач рвётся вперёд, и ощущаешь себя не на старой галоше, а на мостике летящего в бой "Новика". Романтика!