Шрифт:
Грейс Дрейвен - Король Хеля
Аннотация
Кастиль-иль-Верас — хранительница бессмертных историй, писец, рождённая в семье младших бояр, приглашена на свадьбу своей лучшей подруги с печально известным королём Хеленрисии. Хотя белокурый владыка для неё под запретом, Кастиль очарована таинственным королём-магом.
Доранис из Хеленрисии прибыл в Каскадиан, дабы заключить торговый союз с южным королевством, связав свою жизнь со знатной наследницей, ненавидящей его род. Отмеченный древней магией Пустоши Доранис неожиданно встречает женщину, для которой он прекрасен, а не омерзителен. К сожалению, происхождение, обстоятельства и расстояние делают Кастиль для него недосягаемой.
Однако у судьбы на короля и писца свои планы...
ПРОЛОГ
Моя дорогая подруга!
Прошло много месяцев с тех пор, как я ощущала тепло солнца. Многие позавидовали бы моему положению — королева, а в скором времени и мать наследника престола. Но это место безрадостно, уныло и убого. Дитя черпает из меня все силы. Моё единственное утешение, что более не приходится терпеть прикосновений короля. Только ты знаешь, что у меня на сердце. Я так хочу домой, но не могу уехать. Умоляю, Кастиль, приезжай на север. Ты сестра мне по духу, и сейчас я как никогда нуждаюсь в твоём смехе. Не медли с ответом. На исходе осени в Хеленрисию отправляется последний корабль. К письму я приложу мешочек золота, чтобы облегчить тебе путешествие и ускорить сборы. С надеждой ожидаю твоего прибытия.
~ Карина.
ГЛАВА 1
Когда корабль приблизился к неровной береговой линии, с моря налетел сильный ветер, и Кастиль-иль-Верас сильней закуталась в тонкий плащ. Вдалеке на склоне утёса, точно лишайник, ютилась маленькая деревушка. За набережной простирались белые земли и легендарная крепость снежных королей. Там обитала Карина — одинокая королева.
Паруса тяжело трепыхались над головой Кастиль, гигантские крылья беспокойно колыхались от дующего с моря ветра. Но как только на горизонте стали вырисовываться очертания далёких берегов Хеленрисии, Кастиль накинула плащ и побежала на палубу. Недели бесконечного плаванья, монотонность будней, нарушаемых лишь вспышками морской болезни, наконец, этому пришёл конец.
Письмо Карины, истрёпанное по краям от многократного прочтения, лежало в безопасности на дне сумки Кастиль. Гонец доставил его вместе с мешочком золота её отцу, который нахмурился при виде королевской печати Хеленрисии. Опасаясь худшего, Кастиль вздохнула с облегчением, увидев размашистые каракули Карины. Однако сие облегчение мгновенно испарилось из-за отчаянья и одиночества, сквозившего в речах послания. Никаких сомнений. Несмотря на разницу в положении, они с детства были лучшими подругами, и Карина нуждалась в ней.
Девилос Верас прочитал письмо и перевёл встревоженный взгляд на дочь:
— Если ты уедешь сейчас, то будешь вынуждена остаться там на несколько месяцев, а ходит молва, что в Хеленрисии суровые зимы.
Она пожала плечами:
— Я всё равно надолго покину вас, отец. Поездка дальняя, и Карина захочет, чтобы я погостила у неё более чем несколько дней.
Больше он не поднимал с ней сей вопрос, лишь договорился с капитаном «Эстарты» о благополучной поездке дочери на север.
Корабль подплывал всё ближе, и Кастиль показалась, что местность по-прежнему остаётся покрытой мглой. Берег обнимался с небом в бескрайних заснеженных бело-серых просторах, а ледяная вода напоминала цвет потускневшего лезвия. Неудивительно, что Карина, любительница долгого каскадианского лета, называла свой новый дом унылым.
Кастиль скучала по своей удручённой подруге, одинокой в чужой стране, связанной с мужчиной, которого многие считают проклятым. Брак между Кариной-иль-Маркам и Доранисом из дома Алисдан был решён ещё до того, как с Карины сняли ленты вожжей [1] нянь.
Сыновей и дочерей великих бояр постоянно выдавали замуж за представителей королевских семей и аристократии других стран. Карина не стала исключением. Супружеские узы с Хеленриским королевством сулили большую прибыль в торговле, а также политическое влияние при обоих дворах.
1
Ленты, о каких здесь идет речь, присутствуют в истории конца XVI – начала XVII . Когда дети делали первые в жизни шаги, их водили на привязи, как лошадей в узде. А пока они были грудными, их подвешивали к стене, чтобы уберечь от крыс и чтобы им было теплее, поскольку тепло от очага, топившегося в общей комнате, струилось вверх. Уходя на работу, младенца в люльке подвешивали к потолку. Поэтому, хотя в XVII веке ребенок в них больше не нуждается, но лента — это знак того, что он еще имеет право регрессировать, как если бы в представлении взрослого он еще не до конца расстался с платьицем младенца, снабженным шнурками, вожжами, поводком.
Кастиль вспомнила свадьбу и последующие торжества. Карину воспитывали с глубоким пониманием долга как единственного ребёнка могущественного аристократа, с главной задачей — мужественно переносить невзгоды и встретить свою судьбу. Только в преддверии свадьбы и знакомства с будущим супругом подруга выказала Кастиль свои опасения.
— Говорят, он проклят. Помечен Пустошами и магией. — Она вздрогнула. — А что, если это отвратительное, уродливое существо? Мне же придётся разделить с ним ложе.
Кастиль утешительно похлопала её по руке:
— Никто не видел его, Карина. Тебе доподлинно известно, с чего начинаются слухи. А если он некрасив, но добр, неужто сие так плохо?
Даже для неё подобные заверения звучали покровительственно, учитывая, что подругу скоро продадут супругу. Однако её слова успокоили Карину, которая слабо улыбнулась и кивнула.
— Нет, не так уж плохо. И я всегда могу закрыть глаза и представить, что на ложе со мной возлёг Фарнуш Салбата.
— Карина! — Кастиль рассмеялась, и вскоре они обе забыли о предстоящем венчании и прибытии таинственного короля Хеленрисии.
Ни одно из предположений не подготовило их к реальной встрече с Доранисом из Хеленрисии. Когда каскадианский двор собрался поприветствовать делегацию из Хеленрисии, никто не знал, чего ожидать. В большом зале повисла гробовая тишина, когда гости выстроились в очередь, дабы воздать должное правителю Каскадиании. Иностранная делегация состояла из высоких стройных мужчин с распущенными длинными чёрными волосами. Тёмными полуночными глазами они внимательно изучали толпу, бесстрастные бледные лица были лишены эмоций.