Король игры
Шрифт:
— Выходи, — бросил Бессонов, остановившись возле незнакомого дома. Моргнув несколько раз, я вернулась из воспоминаний.
Глава 3
Милена
— Выходи, — повторил холодно Бессонов, не поворачивая головы. Мы остановились у элитного коттеджа. Адрес был мне незнаком.
Второй раз приглашать меня не нужно было, я открыла дверь и вышла из машины. Я понимала, что это мог быть единственный шанс на то, чтобы с ним поговорить, попросить помощи.
Я старалась поспевать за Артуром. Несмотря на разодранные колготки и оцарапанные колени держалась прямо, гордо себя несла. Моя гордость… Давно от нее ничего не осталось. Я научилась скрывать свои истинные чувства, носить на лице маски. В постели с мужем приходилось имитировать удовольствие. Встречать его с улыбкой, когда он вернулся от любовницы. С бывшими друзьями и родственниками изображать счастливую семью, делать вид, что все у нас благополучно. Искренней я могла быть с мамой и братом, но лишний раз не хотелось их загружать своими проблемами. Они и так видели, что ничего хорошего из моего брака не вышло.
Последние два года маме приходилось помогать мне деньгами, в то время как муж брал новые кредиты и все просаживал. Я почти никуда не выходила. На мне было легче всего экономить. Поход на какое-нибудь мероприятие обходился дорого: новый наряд, украшения, посещение стилиста… Хотя, я и не настаивала, мне комфортнее было оставаться дома.
Настоящих подруг я так и не завела, ровесницам я казалась скучной. Мы были из разных миров, и это не могло не ощущаться. А еще меня в дикий ужас приводили всякие эксперименты со своим телом и нескончаемые инъекции, о которых так пафосно рассуждали девушки. Моего отношения к «красоте» они понять не могли. Находились, конечно, среди всей этой тусовки серьезные умные девушки, но им намного интереснее было обсуждать с мужчинами фондовые рынки, ценные бумаги и скачки цен на нефть, чем общаться с молодой мамой.
Мы вошли в дом. Бессонов пропусти меня вперед. Небольшая прихожая, вмиг сузилась, когда он переступил порог. Пространства будто стало не хватать. В машине я так остро не ощущала его близость, может потому, что он всю дорогу на меня не смотрел. Я мяла в руках сумку и жалась к стене. Бессонов смотрел на меня тяжелым взглядом. Тяжелым и чужим. А ведь когда-то эти глаза смотрели на меня так, что дух захватывало. От тех воспоминаний, на глаза наворачивались слезы. Я потеряла что-то на столько ценное, что не передать словами. С тех пор в душе поселилась пустота. Пустота и щемящая боль. С этими чувствами я живу уже семь лет.
Я столько раз в своем сознании проигрывала нашу встречу, и вот она состоялась. Знала, что Артур окатит меня своим презрением, но я всегда пыталась в тех представления, что-то сказать, объяснить. Может даже оправдаться. В реальности все оказалась намного сложнее. Я просто не могла подобрать слов, чтобы начать разговор. Закостенел не только язык, но и мой разум. А он стоит такой чужой… далекий.
— Проходи, — прозвучал очередной короткий приказ. Бессонов проследовал вперед, скинув с себя верхнюю одежду, негромко выдохнув, я последовала за ним.
Здесь не живет женщина — первое, что я отметила, осматривая помещения. Но это совсем не значит, что ее нет в его жизни. Зачем мне это знать? Я пришла сюда просить его о помощи. Я давно потеряла право лезть в его личную жизнь.
Артут остановился у порога комнаты, а затем медленно его переступил. Я подошла к проему. По телу пронесся жар, когда я увидела, что он привел меня в спальню.
Комната была погружена в полумрак. На окнах задвинуты темные тяжелые шторы. Я отметила, что во всем доме стоял идеальный порядок, словно квартира нежилая, только разобранная постель выдавала, что здесь кто-то жил.
Я застыла. Не знаю, чего ждала, но не этого. Неужели в этом доме нет кухни или гостиной? Почему спальня? От догадки по телу прошелся холодок. А я думала, мы спокойно поговорим. Артур даст мне время собраться и все ему рассказать. Нет… В спальню приглашают только для одного.
Не смогу. Даже если это он. Все равно не смогу. Вот так вот, без чувств, без эмоций!
«А когда-то смогла» — напомнил противный голос в голове. Я прогнала образ мужа из головы.
Не смогу с ним… Артур этим поступком отберет мои самые светлые воспоминания. Сотрет их одним махом!
«Подумай о сыне!»
— Я хотела поговорить. — нетвердо произнесла. Я так и осталась стоять на пороге спальни, не решалась войти.
— Так и будешь там стоять? — я сделала несколько несмелых шагов, остановилась подальше от кровати. — Раздевайся… — я ждала подобного, но все равно приказ отозвался тупой болью в сердце.
— Мне надо тебе кое- что сказать… — растерялась я, в голове стали путаться мысли. Хотелось отсрочить неизбежное. Понимала, что не в том положении, чтобы диктовать условия.
— Я знаю все, что ты можешь мне сказать, — негромко произнес он, по коже побежали мурашки. — Твой муж оставил кучу долгов. Шалецкий тебя из-за них напрягает. А он слов на ветер не бросает. Ты пришла попросить взаймы у мужчины, который в свое время был готов бросить мир к твоим ногам. Я прав? — в чем-то Бессонов был прав, но не во всем. Не нашла, что ему ответить. Он и не ждал. — Предложить тебе кроме своего тела нечего. Раздевайся. — Мне в любом случае придется многое потерять, но… Подумав немного, приняла решение. Пусть будет, как он хочет. Зато сохраню жизнь своему сыну.
— Ты поможешь мне договориться с Шалецким? Отсрочить платеж? — меня задевало его холодное равнодушие, я не знала, как себя вести. Соглашаться на его условия не хотела, но выбора Артур мне не оставил. — Пока не знаю, чем буду отдавать…
— Я даже заплачу твои долги, но ты же знаешь, что я попрошу взамен, — перебил меня Бессонов. Он подошел, схватил меня за подбородок, вынудил посмотреть прямо в глаза, где за серой дымкой клубилась темная ненависть. Бессонов наклонился, почти коснулся своими губами моего рта… — Я жду, скинь с себя все или уходи. — обдал чистым горячим дыханием. Подержал так и отступил.