Чтение онлайн

Самое странное, что он вполне может дожить до преклонных лет. Я сам буду голосовать за его помилование, чтобы будущие историки или просто любопытные могли навещать его и убеждаться в том, что этот огромный заговор был не иллюзией, а смертельно опасной реальностью.

Единственная проблема заключается в том, чтобы отвести праведный гнев слушателей от уже несуществующего врага, Тхака, и направить его на врага еще непобежденного – Чардин Шера. Мне также хотелось бы узнать подробности о других сектах Товиети в Нумантии, но толстяк утверждает, что об этом не знал никто, кроме Тхака.

Тенедос оказался прав, но лишь частично. После окончания трибунала Кая Гарнье приговорили к смерти, но исполнение приговора было отсрочено на неопределенное время. Однако Гарнье не прожил и года. Однажды, когда он прогуливался неподалеку от своей комфортабельной тюремной камеры, а внимание его охранников было ненадолго отвлечено, трое приговоренных к смерти заключенных избили его до смерти железными палками, спрятанными под их лохмотьями. Полагаю, на свете существуют преступления и преступники, которых не могут вынести даже самые закоренелые негодяи.

Ознакомившись со стратегией Тенедоса, я начал более регулярно посещать заседания трибунала и мало-помалу разобрался, каким образом ему удалось свести все показания к фигуре архизлодея, своего заклятого врага Чардин Шера.

Совет Десяти ловчил и уклонялся, не желая предавать гласности эти сведения, но их желания уже не имели значения. Каждый день вниманию общественности предлагались новые улики: Малебранш присутствовал на таких-то собраниях Товиети, передавал такое-то количество золота, произносил подстрекательские речи, и так далее. Кутулу обыскал апартаменты, где проживал Малебранш. Перед бегством каллианец сжег свою корреспонденцию, но не потрудился развеять пепел или хотя бы залить ее водой. Провидцы сотворили необходимые заклятья, пепел постепенно превратился в обгоревшую бумагу, на которой проступили строчки, уничтоженные огнем, и письма стали такими же доступными для чтения как в тот момент, когда их бросили в пламя.

Чардин Шер осторожно выбирал выражения. Конечно, он не писал напрямую об убийствах, организации беспорядков и устранении Совета Десяти, но за двусмысленными фразами без труда угадывались предательские намерения.

Я ждал, что из Каллио поступят протесты, а скорее всего, прибудет возмущенная делегация, но ничего подобного не произошло. Даже наоборот: на секретном совещании генерал Турбери сообщил, что каллианцы мобилизуют резервы и подтягивают свои армии к границе. Полки, остававшиеся верными Нумантии, расформировывались либо разоружались и заключались под охрану в казармы. Некоторые лояльные части успели перейти на территорию Дары, но их численность не превышала двух пехотных полков.

Больше я не мог тратить время, присутствуя на слушаниях трибунала. Я знал, что будет дальше и в чем будут заключаться мои обязанности, если только не произойдет чего-то из ряда вон выходящего и Совету Десяти удастся снова уйти от ответственности.

Совет Десяти выкручивался как мог, но Тенедос всадил свой крючок глубоко.

Наконец слушания подошли к концу. Все Товиети, кроме четырех человек, были приговорены к смерти в течение ближайшей недели. Это стало одной из ужаснейших страниц в нумантийской истории: более трехсот мужчин и женщин были повешены на длинных виселицах, рассчитанных каждая на пятьдесят человек. Специально назначенные палачи затягивали петли и выбивали опору из-под ног у приговоренных. Особенно угнетающим было то обстоятельство, что большинство палачей не были знакомы со своим ремеслом. Многие напивались вдрызг перед работой. Вместо сухого щелчка, означавшего перелом шеи и быструю смерть, я слышал душераздирающие крики. Товиети беспомощно дергались с петлей на шее, умирая гораздо более медленной смертью, чем та, которую они даровали своим жертвам. Иногда веревка не выдерживала веса повешенного и обрывалась, или несчастным отрывало головы и помост заливало кровью, как на скотобойне.

Когда экзекуция завершилась, тела были срезаны с веревок и брошены в общие могилы. Сверху налили масла, и чародеи под руководством Тенедоса наложили огненное заклятье, мгновенно обратившее казненных в горсточку праха. Это было сделано не только для того, чтобы не оставлять священных реликвий для немногих выживших Товиети, но и для того, чтобы тела и веревки не использовались для черной магии другими злодеями.

На следующий день Тенедос собрал экстренное совещание Совета Десяти, которое снова проходило в огромном зале.

Тенедос был единственным оратором и говорил почти четыре часа. Он построил свою речь доходчиво, постоянно подчеркивая основную идею – нужно принять решение. Сегодня же, прямо здесь, иначе народный гнев снова может выплеснуться на улицы. Каллио... Чардин Шер... Изменников нужно призвать к ответу.

Набитая людьми аудитория дружно взревела. Побледневшие члены Совета Десяти поняли, что слушатели жаждут крови. Оставалось лишь выбрать, чья это будет кровь – каллианцев... или правителей Нумантии.

В результате в тот же день в каллианскую столицу Полиситтарию по гелиографу было отправлено специальное послание. Чардину Шеру был дан приказ явиться на ближайший пост нумантийской армии, где его закуют в кандалы и препроводят в Никею для ответа за чудовищные преступления.

Что за этим последует, угадать было нетрудно.

Во время военного суда Кутулу ни разу не появлялся на публике, и его имя не упоминалось ни на заседаниях, ни в одном из информационных листков. Я встретил маленького стражника в кабинете Тенедоса где он разбирал очередную кучу документов, и поинтересовался, почему он не присутствовал на слушаниях.

– В этом не было нужды, мой друг Дамастес, – тихо ответил он.

По правде говоря, выражение его дружеских чувств начинало тяготить меня. Кутулу спокойно и методично собрал сведения, которые привели к гибели несколько тысяч человек – либо от рук патрулей, либо в петле палача, – однако внешне это ничуть не отразилось на нем. Впрочем, решил я, пусть уж он лучше придерживается хорошего мнения обо мне. Я прекрасно понимал, что если он хотя бы заподозрит, что я собираюсь нарушить еще не произнесенную клятву верности Тенедосу, то он соберет улики, выследит меня и позаботится о том, чтобы меня казнили с такой же неотвратимостью, как и Товиети.

– Что теперь? – спросил я. – Я не могу себе представить, что вы снова станете простым стражником.

– Я тоже, – согласился Кутулу. – Провидец Тенедос подал запрос о моем постоянном назначении при его особе, на должности одного из его секретарей.

– Но мятеж кончился, – заметил я. – Что ему может понадобиться теперь от служителя закона?

– Мятеж кончился, – голос Кутулу упал почти до шепота. – Но великие дела только начинаются.

Несмотря на жаркий летний день меня пробрал озноб.