Королева бабочек
Шрифт:
– Обязательно надо в ров запустить мальков разной рыбы! – тут же «загорелся» Игорь. – Откармливать её – не вопрос. Можно мальчишкам поручить. Головастики, лягушки, червяки, комариные личинки, пищевые отходы. Полезное дело, честное слово! Запас пищи будет всегда под рукой, например, на случай долгой осады…
– Вот, сынок, и займись этим вопросом. Понятное дело, уже по следующему лету.
– А почему надо ждать лета?
– Паводковые весенние воды уйдут, а на заливных лугах останутся мелкие бочаги, заполненные разнообразной мелкой рыбёшкой. Чёрпай её сачком и доставляй сюда в бочках….
Перейдя по мосту через ров, Борх уверенно подёргал за неприметный металлический рычаг, торчащий из прямоугольного отверстия в воротах.
– Бум! Бум! Бум! Бум! – раздались неприятно-тягучие, слегка режущие слух звуки.
«Это невидимый нам тяжёлый молот, закреплённый по ту сторону забора, стучит в такой же невидимый железный лист», – сообщил догадливый внутренний голос. – «Невелика хитрость, но, всё же…. Мол, посторонний человек, не знающий о существовании этого рычага, примется по-простому барабанить в ворота кулаком, тем самым предупреждая: – «К вам, дорогие южные вятичи, пожаловал чужак. Будьте настороже». Выдумщики, однако…».
В круглом отверстии, расположенном рядом с «рычажным», появился чей-то любопытный карий глаз, после чего трескучий фальцет пообещал:
– Сейчас открою, Великий вождь! Я быстро!
– Это Хлюст, один из воротных стражей, – пояснил Борх. – Днём они дежурят по одному, а ночами – по двое.
– Не маловато ли будет – для полноценной охраны?
– А ты видел высокую деревянную башню?
– Видел.
– Вот, она-то в охранном деле – самая главная. На башне постоянно дежурит молодой зоркий охотник. Если он заметит что-либо подозрительное, то обязательно поднимет тревогу. Что – подозрительное? Например, неприятеля. Или же сигнальный чёрный дым от специального костра, зажжённого в соседней деревне.
Заскрипели слегка заржавевшие петли, правая створка ворот приоткрылась.
– Добро пожаловать в Веснянку, сынок! – приглашающе махнув рукой, предложил Борх.
«Как-то он с этим «сынком» чрезмерно зачастил», – отметил внимательный внутренний голос. – «Хорошо это? Плохо? Поживём – увидим…».
Игорь прошёл на внутреннюю территорию славянского поселения.
– Действительно, немного похожи, – саркастически усмехнулся щербатый низкорослый мужичок с реденькой бородёнкой на щекастой физиономии. – Бывает, конечно…
– О чём это ты, Хлюст, толкуешь? – насторожился Борх. – Кто на кого похож? Объясни-ка!
– Пришлый варг похож на тебя. А ты, Великий вождь, на него. Я же и говорю, мол, бывает. Значит, Ждан не соврал…
– Что тебе наболтал этот несносный мальчишка?
– Да, ничего особенного, – засмущался воротный страж. – Так, ерунда…
– Излагай, морда! Не тяни!
– Ну, мол: – «На берегу реки нашёлся варг, который очень похож на отца. И лицом, и голосом, и повадками…». Я и говорю, действительно, похож…
– Вот же, болтуна вырастил на свою голову…. Ладно, Хлюст, мы пошли. Бди здесь.
В деревне было достаточно шумно: со стороны кузни (чёрной громоздкой избы), слышался бойкий перестук кузнечных молотов и молотков, звонко перекликались женщины, отчаянно вопила хулиганистая ребятня, со стороны коптилен глухо стучали плотницкие топоры, из длинных серых сараев доносилось коровье мычание, гогот уток и гусей, визг поросят и даже конское ржанье.
«Лошади – у лесных славян?», – удивился внутренний голос. – «Впрочем, ничего странного. Без конной тяги трудно заниматься полноценной торговлей. До границы с Фландрией ещё надо добраться. А много ли унесёшь товара на человеческих плечах? То-то же…. Что касается архитектурных направлений и стилей. Никаких землянок и шалашей не замечено. Жилые дома – обыкновенные пятистенки, выстроившиеся ровными рядами. Понятное дело, что дома разнятся и размерами, и мелкими деталями – ставнями там, крылечками, трубами. В одних избах окна застеклены, в других же – оконные рамы оснащены слюдяными пластинками. И это насквозь понятно, мол, социальное расслоение по материальному достатку…. Что ещё? Всякие и разные сараи, высокие сеновалы, колодцы-журавли, чёрные треугольники погребов, широкие навесы, заполненные колотыми дровами. Всё, как в обыкновенной ухоженной русской деревне. Вернее, в татарской или башкирской деревне. В том смысле, что сейчас (в двадцать первом земном веке), русские деревни не бывают «ухоженными»…. Впрочем, наблюдаются и существенные отличия. Во-первых, отсутствуют – как класс – заборы. Во-вторых, нигде не видно собачьих будок. В-третьих, терракотовые, коричневые и чёрные крыши – непривычно-гладкие…. Ах, да! Они же покрыты моржовыми, тюленьими и нерпичьими шкурами…».
Мужчины и женщины, встреченные на пути (все, естественно, в традиционных славянских одеждах), выглядели очень деловыми и сосредоточенными. Вежливо поздоровавшись, они торопливо проходили мимо.
– С завтрашнего дня намечается жаркая пора, – пояснил Борх. – Мужчины начинают серьёзно охотиться на уток и гусей, пока пернатые не отбыли к местам зимовки. А женщины приступают к грибным заготовкам. Так что, всем славянам и славянкам необходимо хорошенько подготовиться к завтрашнему дню.
– В чём, если не секрет, заключается эта подготовка?
– Мужчины приводят в порядок луки и арбалеты, поправляют оперения и наконечники на стрелах, осматривают бочки и выдолбленные липовые колодины, в которых будет засолена часть добычи. Женщины же ремонтируют корзины и туеса, проверяют готовность кадушек и сушилок, а также договариваются о завтрашних «грибных» маршрутах – чтобы не мешать друг другу.
– Как же быть с предстоящим деловым визитом островных бабочек? – напомнил Игорь.
– Одно другому не мешает. Кроме того, все переговоры с чужаками я привык проводить самостоятельно. Конечно, завтра приглашу – в качестве опытных советчиков – служителей Богов, привлеку с десяток надёжных воинов-охранников. Остальные же вятичи должны трудиться, так как зима уже не за горами и ждать не будет…. Кстати, мы уже пришли. Вот, он, мой дом. Теперь, Гарик, и твой…
«Это не совсем и дом», – ударился в заумные рассуждения внутренний голос, обожающий чёткие понятия и термины. – «Перед нами – целый жилой комплекс. Вернее, три полноценных дома, соединённых между собой несколькими крытыми переходами-галереями. Очевидно, жилище вождя вятичей разделено – по функциональным назначениям – на отдельные зоны. Не удивлюсь, если в данном архитектурном сооружении предусмотрен и внутренний дворик. Типа – патио…».
– Снимаем с плеч короба, – велел Борх. – Здесь их оставим. Не люблю, когда в светёлке пахнет свежей рыбой.
Они по широким ступеням поднялись на центральное – самое большое, украшенное искусной резьбой – крыльцо и, пройдя через тесные сени, оказались в просторном и светлом помещении.
«Выражаясь привычным земным языком, это – гостиная-столовая», – предположил внутренний голос. – «Симпатичная и славная комнатка, надо признать. Всё – пол, стены, потолок – обшито светлыми струганными досками. Три квадратных окошка. Вдоль стен выстроились широченные скамьи и массивные сундуки, окованные чёрными железными полосами. В правом дальнем углу наблюдается большая белёная печь с просторными полатями. По центру комнаты расположен прямоугольный стол с льняной светло-серой скатертью, расшитой красно-зелёными узорами. Вокруг стола расставлены грубо-сколоченные громоздкие дубовые табуреты. Пол же щедро – процентов на семьдесят-восемьдесят – застелен многочисленными полосатыми ковриками-половичками…. Чем здесь пахнет? Печным дымком, свежевыпеченным хлебом, ванилью, овчинным тулупом, сушёным полевым (лесным?), разнотравьем, недавно вымытыми деревянными полами, свежей стружкой…».