Чтение онлайн

Эмма слушала поэму со спокойным выражением лица, не проронив ни слезинки, именно так, как от нее требовалось. Однако ее сердце было отягощено бременем печали, сомнений и переполнявших ее страхов.

1002 год от Р. Х.

Потом, во время того же Великого поста, леди Эмма, дочь Ричарда, приехала в эту страну. Англосаксонские хроники

Апрель 1002 г. Кентербери, графство Кент

Путь из Фекана в Кентербери занял пять дней, каждый из которых выдался холодным, сырым и изматывающим. Качка и постоянная вонь рыбьего жира, которым моряки пропитывали свою одежду и снасти, чтобы они не промокали, вызывали у Эммы и ее сопровождающих тошноту. Стало намного легче, когда они наконец миновали открытое море и вошли в спокойные воды реки Стауэр. Эмма стояла у выхода из укрытия, обустроенного посреди палубы, глядя на огороженные плетнями и деревянными заборами загоны, из которых состояли окраины Кентербери. Вокруг расстилалась бесприютная, раскисшая из-за непрекращающегося дождя плоская местность. Вдали шпили собора пронзали беспросветно-серые тучи, низко нависавшие над городом. Рядом, кутаясь в складки шерстяного плаща, стояла леди Уаймарк, и, когда на них налетел очередной шквал дождя, она натянула на голову Эмме ее отороченный мехом капюшон, не давая намокнуть волосам.

— Как вы полагаете, — пробормотала она с таким же мрачным и тяжелым сердцем, как и тучи над их головами, — в этих унылых краях когда-нибудь светит солнце?

— Несомненно, миледи, — оживленно ответила Уаймарк. — Не может быть, чтобы тут всегда было так сыро, иначе у англичан выросли бы перья и перепонки на пальцах ног.

Она положила ладонь Эмме на руку.

— Прошу вас, не отчаивайтесь. Тем более теперь, когда самая тяжелая часть пути позади.

Эмма не могла не улыбнуться, глядя в круглые карие глаза, смотревшие на нее с сочувствием, гордостью и волнением. Уаймарк была из тех людей, которые всегда видят солнце, сокрытое за тучами. Безудержная энергия ее натуры, не находившая одобрения у герцогини Джудит, у Эммы, наоборот, вызывала симпатию. Обе они были почти одного возраста, и в течение последних недель перед отъездом, проведенных в лихорадочных сборах, только леди Уаймарк, предвкушавшая предстоящее приключение, поддерживала Эмму, не давая ей впасть в отчаяние.

— Я с радостью покину этот корабль, — сказала Эмма, — но, боюсь, худшее еще впереди.

Она с ужасом ожидала своей первой встречи с королем, и ей хотелось поскорее ее пережить. Однако даже и это, напоминала она себе, будет не самым страшным из того, что ей предстоит в ближайшем будущем. Но пока она старалась не думать о своей первой брачной ночи.

— Когда мы сойдем на берег, не отходите от меня даже на мгновение, — распорядилась она.

Впереди они увидели мост, перекинутый через реку, подводящий к широким, увенчанным башней каменным воротам, с которых свисали неподвижные мокрые знамена. Эмма рассмотрела столпившихся у подножия башни и на ее парапетах людей, воодушевленно размахивавших шапками и платками, невзирая на дождь. Доносящиеся до них над речной гладью голоса сливались в общий радостно-приветственный гул. Вооруженные стражники, облаченные в кольчуги и алые плащи, стояли вдоль прохода от берега реки к городским стенам, сомкнув свои черные щиты, не позволяя прорваться в проход толпе. У самой воды, не обращая внимания на непрекращающийся ливень, четыре одетых в черное священнослужителя держали алый полог над архиепископом в алом облачении. Группа вельмож в ярких нарядах, о чьем высоком положении говорили их отороченные мехами мантии и головные уборы, расположилась позади церковника, глядя на приближающийся корабль.

— Кто из них король? — спросила Уаймарк.

Эмма вновь обвела встречающих внимательным взглядом, но никто из них не соответствовал описанию Этельреда, данному ей Эльфриком: высокий, хорошо сложенный мужчина с длинными золотистыми волосами и аккуратной бородой.

К уже охватившему ее волнению добавился пробежавший по спине холодок скверного предчувствия. Возможно ли, что он не приехал встретить ее? Она вспомнила, как Ричард, ее брат, совершил пятидневное путешествие в Байё, чтобы обвенчаться там с Джудит и привезти ее в Руан, и как граф Тюрен провел в дороге почти месяц, чтобы просить руки ее сестры Беатрис. А Этельред прислал в Нормандию делегацию, вместо того чтобы приехать свататься лично. Неужто он даже не потрудился встретить ее у городских ворот?

— Не думаю, что он здесь, — пробормотала она Уаймарк.

— Видимо, он ожидает вас во дворце, чтобы там встретить с великими почестями, — предположила Уаймарк. — Или в церкви. Возможно, он полагает, что вы не желаете встречи с ним до тех пор, пока не отдохнете с дороги.

«Или, возможно, — подумала Эмма, — он просто не горит желанием встречать свою невесту». Но, какова бы ни была причина, его невнимание ее оскорбляло, и обеспокоенность нарастала.

Судно пристало к причалу, и Эмма узнала элдормена Эльфрика, который стоял впереди прочих аристократов, ожидая возможности поприветствовать ее. Он уехал из Нормандии за несколько дней до нее, и теперь доброжелательная улыбка, играющая на его худощавом пожилом лице, немного ее подбодрила. Он помог ей сойти на берег и укрыться под пологом, затем склонился и поцеловал обе ее руки.

— Король передает вам свои приветствия, миледи. Ваш жених хотел бы встретить вас лично, но неотложные дела государственной важности лишили его такой возможности. Мне поручено встретить вас и сопроводить к вашему жилищу на территории аббатства.

Как только он замолчал, архиепископ поднял ладони, произнося благословение, и слова латыни зазвучали над притихшей толпой. После этого Эмму представили каждому вельможе по очереди, и каждому она отвечала добрым словом и улыбкой, несмотря на сжимавшую ее сердце тревогу. Ожидание встречи с королем заставляло ее нервничать. То, что он не приехал поприветствовать ее, какие бы для этого ни были причины, усугубляло ее беспокойство.

— Благодарю вас, господа, — сказала она настолько твердым голосом, насколько это было в ее силах, тщательно выговаривая труднопроизносимые английские слова. — И благодарю народ Англии за радушный прием. Благослови нас всех Господь.

Толпа загудела, и довольная тем, что угодила ей, Эмма обернулась к Эльфрику:

— Прошу вас, милорд, сказать мне, когда я могу надеяться на встречу с королем.

Архиепископ, человек преклонных лет с кислым выражением лица, подняв бровь, неодобрительно поджал губы.

— Будет хорошо, если вы обуздаете свое нетерпение, миледи, — заметил он строго. — Довольствуйтесь тем, что король уделит вам внимание, когда ему это будет угодно.

Уязвленная его укором, Эмма прикусила губу, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем она могла бы потом пожалеть. Вот уже один человек ее не одобряет. Это потому, что она молодая женщина, гадала она, или потому, что она нормандка?

Эльфрик поспешил вмешаться, чтобы сгладить неловкость.

— В воскресенье, — сказал он, — король встретит вас у входа в церковь, где будут произнесены супружеские клятвы. Сразу же после этого он сопроводит вас в кафедральный собор для церемонии коронации.

Только в воскресенье! Это через пять дней. Что же за человек этот Этельред, если даже не желает встретиться со своей невестой наедине хотя бы для нескольких минут беседы, прежде чем на ней жениться? Может быть, в Англии так принято? Панический страх, который она старательно сдерживала последние полтора месяца, снова стал ею овладевать.

— Я хотела бы повидаться с королем завтра, — настояла она, улыбаясь, хотя и через силу. — Несомненно, он уделит мне немного своего драгоценного времени.