Чтение онлайн

Итак, Эльфрик, который вызывал у нее такую симпатию, поведал ей только часть правды. Может ли после этого она доверять вообще кому-либо в Англии?

— Продолжайте, — сказала Эмма.

— У короля Эдгара было трое сыновей от двух жен. Средний сын умер в юности, когда его отец еще сидел на троне. Несколько лет спустя король Эдгар внезапно заболел и умер, не назвав своего преемника, и после него осталось двое сыновей, рожденных от разных матерей. Старший из них, Эдвард, был коронован, но многие влиятельные люди королевства подвергали сомнению его право на трон, поскольку его мать не была королевой, а мать Этельреда ею была.

Он замолчал и устало вздохнул, прежде чем продолжить.

— После трех лет правления король Эдвард был убит, жестоко убит, как говорится в летописи. Он умер молодым, ему было только шестнадцать лет. Именно тогда вельможи, входящие в витенагемот, избрали королем его сводного брата Этельреда.

— А что стало с убийцами? — спросила она.

Будучи братом погибшего короля и став королем, Этельред был вдвойне обязан покарать свершивших столь ужасающее преступление.

— Убийц так и не нашли, — сказал отец Мартин. — Никто не был наказан, никто не выплатил виру.

Он замолчал в нерешительности, помрачнев.

— Я уговорил одного монаха, старика, рассказать, что он помнит о том времени.

Отец Мартин снова замолчал, явно не желая обременять ее тем, что стало ему известно. Эмма ждала, и ее сердце все больше охватывали дурные предчувствия. Наконец священник продолжил свой рассказ.

— Многие считали, что мать Этельреда, вдовствующая королева, подстроила убийство своего пасынка. То было ужасное время, с кровавыми знамениями в ночных небесах, приковывавших к себе внимание священников. Мне стало известно, что прошлой осенью, как раз перед тем, как умерла вдовствующая королева, ночное небо снова вспыхнуло кроваво-красным заревом, хотя старик, который мне это рассказывал, сам этого не видел.

Сидя неподвижно, Эмма обдумывала услышанное. Ей хорошо было известно, какую силу имеют слухи и суеверия. Когда еще был жив ее отец, Руан полнился молвой о том, что он бродит по полуночным улицам, заходя в церкви, где борется с призраками и демонами. Правдой было то, что ее отец действительно посещал церкви ночью, поскольку болезнь, которая впоследствии свела его в могилу, лишала его сна, и он взывал то к одному святому, то к другому в поисках исцеления. Но боролся он не с демонами, а со своей собственной надвигающейся смертью. Правдивая основа случившегося с ним приняла чудовищную форму домыслов. Возможно, это тот же случай.

— Сколько лет назад это произошло? — спросила Эмма священника.

— Король Этельред правит Англией уже двадцать три года.

Она произвела в уме подсчеты. Этельред, которому сейчас шел тридцать пятый год, был всего лишь ребенком, когда погиб его брат. Какое участие мог принять ребенок в столь отвратительном деянии?

— Скажите, отец Мартин, — спросила она, — вы верите в то, что король был замешан в убийстве своего брата?

Священник стал обдумывать ее вопрос, поглаживая пальцами распятие у себя на груди. Наконец он сказал:

— Это христианская страна, миледи, но при этом безбожники из-за Северного моря грабят, жгут и истязают это королевство все годы правления Этельреда. Почему Господь такое допускает, если только на этих землях не лежит тяжкий грех?

«И есть ли грех страшнее, — подумала Эмма, — чем убийство короля, помазанника Божьего?» Состояла ли в этом правда о короле Этельреде, в которую никто не желал ее посвящать?

Ее страх перед человеком, за которого она собиралась выйти замуж, возрастал. Эмма предпочла бы знать о нем горькую правду, нежели оставаться в благостном неведении. Пробормотав священнику слова благодарности, она, спохватившись, коснулась его руки.

— Прошу вас, отец, молитесь за меня, — сказала она, — и за душу короля.

Обратив свое внимание на Хью, она гадала, какие ужасающие истории он собирался ей поведать.

— На рыночной площади ведут разговоры, — начал Хью, не дожидаясь вопроса, — о том, что король совсем недавно послал тридцать тысяч фунтов серебром датскому войску, стоящему лагерем на острове у южного побережья. Мне говорили, что викинги все прошлое лето грабили и жгли южные графства и что серебро… — он замолчал, криво усмехнувшись, — должно отвратить их от желания продолжить в том же духе, когда наладится погода.

— То есть король дал викингам взятку, чтобы они оставили его владения, — сказала Эмма. — Боже мой, это же гигантская сумма!

— Именно, миледи, — подтвердил Хью. — И простой народ, да и знатные господа, похоже, недовольны высокими налогами, которые их вынудил платить король, чтобы собрать эти деньги. Они сетуют, что сперва викинги разорили их страну, а потом слуги короля пришли и отобрали у них то, что осталось, на подкуп датчан, чтобы те убрались восвояси.

— А где же воины? — спросила она. — Это благодатная страна с богатым королем. Неужели Этельред не может защитить свой народ?

Хью пожал плечами.

— У короля есть личная гвардия, как и у многих знатных господ, но во время особой нужды ему нужно созывать ополчение. К тому времени, когда становится известно о нападении и оглашают призыв, викинги успевают захватить добычу и исчезнуть. — Он хмуро покачал головой. — Кроме того, шепчутся, что король — неудачник. Каждый раз, когда его воины сходятся с неприятелем, из-за каких-нибудь неблагоприятных обстоятельств удача всегда сопутствует чужакам.

«Невезение ли это, — задумалась Эмма, — или, как полагает отец Мартин, Божье наказание? Но, Боже праведный, какая разница?»

— Миледи, — сказал Хью, — не все мои новости удручают. Люди рады предстоящей свадьбе. Простой народ верит, что приезд новой королевы наконец принесет Англии удачу.

— Полагаю, что приданое новой королевы также не будет бесполезным, — заметила она, — если король обороняет свои владения серебром, а не сталью.

Отпустив их обоих, Эмма сидела, обдумывая услышанное. Сколько в этих слухах было правды и какие тайны хранит душа человека, за которого она должна выйти замуж? Даже если король не виновен в гибели брата, его трон запятнан кровью убиенного. Этот трон станет и ее троном. Какая бы судьба не ожидала короля Этельреда, став его королевой, она должна будет ее разделить.