Корпункт
Шрифт:
Иван, поразмыслив и глотнув пива, пожал плечами:
— Ладно, согласен. Спрашивайте.
— Заранее прошу извинить, если вопрос покажется некорректным. И всё-таки — почему вы ушли с последней работы? Из-за денег?
— Нет. Я устал.
— Ага, — собеседник удовлетворённо кивнул, будто именно на такой ответ и рассчитывал. — Я не буду расспрашивать о редакционной политике. Но, вероятно, имелись ещё какие-то факторы, повлиявшие на ваше решение? Прошу вас, подумайте хорошенько и ответьте по возможности честно. Это очень важный момент.
Повисла пауза. В баре тихо играла музыка — что-то ненавязчиво-мелодичное, из англоязычных старых хитов. Свен Аскольдович терпеливо ждал, положив руки на подлокотники. Иван сделал ещё пару глотков, потом наконец сказал:
— Ну, раз уж речь зашла… Знаете, это прозвучит странно, учитывая мой стаж, но я ведь, по сути, совсем не журналист по натуре. У меня нет главного качества — желания выцарапывать информацию. Я терпеть не могу приставать к кому-то с расспросами, хотя смысл профессии как раз в этом. Тут вы, наверное, поинтересуетесь — а зачем я тогда вообще пошёл на журфак?
— Непременно поинтересуюсь.
— Я думал, это — единственная возможность что-то писать, и чтобы мне ещё и платили. Увидеть строчки в газете, которые я сам же и сочинил, свою фамилию там же — мне это казалось чем-то почти магическим. Наивен был, что поделать…
— Чем-то почти магическим… — повторил посредник задумчиво. — Занятная формулировка, весьма занятная… Нет, Иван Егорович, это вовсе не так наивно.
3
Иван собирался переспросить, но в этот момент у него в кармане запиликала и задёргалась телефонная трубка. Извинившись, он вытащил её, взглянул на экран — высветился незнакомый номер.
— Алло.
— Здравствуйте! — произнёс механически-жизнерадостный голос. — Информация для жителей Москвы и ближнего Подмосковья. У нас открылся…
Что именно у них там открылось, Иван так и не узнал, поскольку оборвал связь. Пожаловался собеседнику:
— От спамеров — не спрятаться и не скрыться.
— Примета времени, что поделать. Кстати, Иван Егорович, вы не луддит ли часом? Телефончик у вас, смотрю, совсем уже старенький. Неужели смартфона нет?
— Дома оставил.
— А почему так?
— Ну, как бы вам объяснить… Я в последние пару лет работал в онлайн-газете, рулил там внутрироссийскими новостями. И вот представьте, просыпаешься утром и первым делом смотришь на сайт — проверить, что наваляла ночная смена. Потом приезжаешь на работу — и опять утыкаешься в экран до позднего вечера. А для полного счастья ещё и по дороге домой на смартфон постоянно что-нибудь шлют — уточняют, спрашивают, опять уточняют… Тошнить начинало, честное слово. Я иногда уже не выдерживал, смартфон просто вырубал — оставлял только обычную трубку на крайний случай. А когда уволился, вообще почти перестал его в руки брать… Знаете, прогресс — хорошее дело, только…
Иван замолк и махнул рукой, не желая вдаваться в абстрактные рассуждения, но седобородый попросил:
— Продолжайте, будьте добры. Я слушаю вас очень внимательно.
— Да я ничего особо умного не скажу. Просто у меня ощущение — прогресс попёр уже каким-то галопом, причём не в ту степь.
— Конкретизируйте, если можно.
— Я про последние лет двадцать, ну или тридцать, когда дигитализация пошла в массы. Начиналось-то хорошо, появились всякие полезные штуки — персональный комп, потом интернет. Для журналиста — это ведь просто клад! Я иногда представлю, как раньше народ корячился с пишущими машинками, и волосы встают дыбом… Мобильники опять же — незаменимая вещь…
— Так в чём же проблема?
— В том, что всё это обрастает раздражающей ерундой. Как, знаете, дно корабля — ракушками. На каждый чих у нас — мобильное приложение и анимированный смайлик в придачу. Любой шестиклассник-двоечник, который даже матерится с ошибками, теперь может взять смартфон и прокукарекать на весь рунет… В общем, печатный текст обесценивается всё больше. Слишком многие получили доступ к техническим инструментам, облегчающим его производство.
— И какой же выход? Цензура?
— Понятия не имею. Моё дело — повозмущаться, а на конструктивные предложения мозгов уже не хватает. Журналист я, в конце концов, или кто? Хоть и отставной…
Свен Аскольдович улыбнулся и отхлебнул из бокала. Иван последовал его примеру. За время их разговора посетителей в заведении прибавилось — за дальний столик уселись трое парней интеллигентно-раздолбайского вида, возрастом лет по двадцать. Иван про себя обозвал их хипстерами, хотя сами они, по всей вероятности, сочли бы этот термин вульгарным и нафталиновым.
Посредник тоже обратил внимание на новых гостей:
— Ну а вот эти молодые люди, Иван Егорович? На вид, по-моему, отнюдь не двоечники и вряд ли испытывают проблемы с правописанием. Ага, один вон как раз что-то набирает… Разве плохо, что они теперь могут делиться впечатлениями и мыслями со всеми, кто только пожелает прочесть?
— Я разве спорю? — буркнул Иван. — Пусть делятся на здоровье. Тем более что для них интернет — естественная среда, привычная чуть ли не с колыбели. Я-то всё-таки с бумажных носителей переучивался. Может, поэтому иногда и испытываю такую, знаете, иррациональную ностальгию по временам, когда газеты были ещё газетами, а не скопищем пикселей.
— Что ж, это я, в общем-то, и хотел услышать. Будем считать, что предварительное собеседование состоялось. Вы готовы ознакомиться с предложением, ради которого я с вами связался? Оговорюсь сразу — это не журналистика в привычном вам понимании. Но, думаю, вы справитесь.
Он произнёс это размеренно, веско и уже без улыбки. Иван, ощутив неожиданное волнение, подобрался и подтвердил:
— Да, я готов. Рассказывайте.
— Как вы отнесётесь к тому, что есть ниша, где печатное слово по-прежнему играет немалую и даже, в каком-то смысле, стабилизирующую роль?