Чтение онлайн

Иногда я жалею, что единственный у него, а бывает, сержусь, что вообще однажды родился.

— Внуками?

— Ну, дети же у нас цветы жизни? Вот и укрась жизнь старика маленьким букетиком.

Хохочет, балагур престарелый, а я сжимаю трубку так сильно, что ещё немного и расплющу. Дети, жёны, быт... однажды я ведь твёрдо решил, что эта песня не про меня. Кому я нужен с ворохом прошлых грехов, изувеченной рожей и образом жизни? Где эта отчаянная женщина, согласная провести остаток дней с таким как я?

Некоторое время ещё треплемся о всякое ерунде: моём новом мотоцикле, его новой жене, а когда раздаётся звонок в дверь, прощаемся, и я отбрасываю на диван телефон. Надеюсь, это курьер, потому как прошло уже явно больше часа. А ещё облегчение испытываю, что нашёлся повод прервать разговор, потому что, как бы мы ни хорохорились друг перед другом, прошлое отпустить так до конца и не получилось. Сделать вид, что простил легко, улыбаться при случае не сложно. Из сердца боль вырвать с корнем, порой, непосильная задача.

Распахиваю дверь и смотрю на худого парнишку в фирменной кепке с эмблемой пиццерии, в тоненькой ветровке, синих джинсах и потёртых конверсах. В руках большая плоская коробка с пиццей, а сверху несколько пластиковых боксов поменьше. Такой задохлик, святая покрышка.

— Доставка пиццы! — рапортует высоким голосом и поднимает на меня взгляд зелёных глаз. Всё его лицо покрыто яркими веснушками настолько густо, что вызывает невольную улыбку. Смешной парнишка… или всё-таки нет?

Секунду всматриваюсь в лицо и доходит, что это девушка, без вариантов, даже голову готов на плаху положить. Интересно, она хоть совершеннолетняя? Или нынче и детский труд в почёте?

— Отлично, давайте сюда, а то ещё надорвётесь.

Она кидает на меня задумчивый взгляд, но с ношей расстаётся с явным облегчением. Пока несу коробки на кухню, размышляю о том, что такой худышке не мешает плотный ужин. Может, уговорить остаться?

— Я Родион, кстати, но лучше Роджер.

Девушка хмурится, но молчит. Чувствую досаду на самого себя, что аж впору зубами скрипеть. Вот какого чёрта я удумал знакомиться? Делать больше нечего?

— Распишитесь, пожалуйста.

Протягивает какую-то бумажку, отводя взгляд, а мне хочется снять с неё эту дурацкую кепку и понять, какой именно оттенок рыжего имеют её волосы. Ярче, чем у меня? А глаза? Такого зелёного цвета никогда не видел, точно два изумруда на свету переливаются. Изумруда? Переливаются? Я серьёзно?

Отдаю деньги, девушка пересчитывает и кивает. Все эти манипуляции занимают не больше минуты, а у меня внутри что-то отвратительное шевелится, когда она снова взгляд на меня поднимает. Она кажется юной, совсем ещё ребёнок, а в глазах такая боль мелькает, грусть затаённая.

Чёрт, я старый извращенец, наверное, но почему-то захотелось схватить её за плечи, тряхнуть хорошенько и рассказать заставить. Что так тревожит, что несчастной настолько делает? И почему меня вообще это волнует?!

— Приятного аппетита! — выкрикивает, как пионер на линейке, поворачивается спиной к двери, и я вижу, что её волосы, собранные в густой низкий хвост, того красивого оттенка красного золота, который на солнце огнём горит.

Мать мою, я же никогда не любил рыжих. Да и эта девочка... куда я суюсь? Ей лет восемнадцать на вид... а мне? Сорок два, чтоб они все сгорели до тла, годы эти.

— Эй, постой!

Вздрагивает, но не поворачивается.

— Как тебя зовут?

— Это неважно, — отрицательно машет головой, кидает на меня испуганный взгляд и распахивает дверь. — Всего доброго.

И выбегает из квартиры. Стою несколько секунд, пытаясь понять, что вообще происходит. Это, наверное, алкоголь или странное выражение в зелёных глазах девчушки. Слишком много отчаяния, до боли в сердце. Жалость — нет, сочувствие — шевелится внутри, а я, чёрт возьми, не люблю, когда кто-то несчастен.

— Да постой же ты! Не убегай! Я ведь не причиню тебе зла!

Но девушка уже семенит вниз по лестнице, словно могу обидеть чем-то. Наверное, напугал трепетную лань, но ведь я не виноват, что такой. Вернее, виноват, конечно, но об этом сейчас не время и не место рассуждать.

Хватаю ключи, захлопываю дверь и бегу за девушкой. Хочется догнать и узнать, что её так испугало. Неужто моя рожа?

Когда выбегаю на улицу, до слуха доносится звук мотора. Оборачиваюсь и замечаю отъезжающий крошечный мопед, выкрашенный в глупый жёлтый цвет. Ещё эмблема сбоку «Долина вкуса».

— Постой!

Пытаюсь нагнать велосипед с моторчиком, да только удача явно не на моей стороне. Мопед набирает скорость и скрывается за поворотом, а я останавливаюсь, понимая, что не имею права бегать за ней, пугать не должен. А боль во взгляде, и худоба до прозрачности? Так какое мне дело до этого?

Но где-то внутри рождается предчувствие, что встретимся ещё и очень скоро. А своей интуиции я привык доверять.

Это был последний заказ на сегодня, и от мысли, что скоро смогу выспаться, становится легче на душе. Завтра снова придётся крутиться как белке в колесе, но пока об этом стараюсь не задумываться. Будем решать проблемы по мере поступления, так гораздо проще.

От здания «Долины вкуса» до моего дома рукой подать, потому оставляю мопед на парковке, быстро отдаю деньги в кассу и закрываю смену. Выйдя на улицу, вдыхаю полной грудью душистый ночной воздух и улыбаюсь. Хорошо-то как!

— Ева, подвезти, может быть? — спрашивает Игорь, наш второй повар, одновременно со мной закончивший рабочий день. Окидываю взглядом его высокую стройную фигуру и улыбаюсь. Он хороший парень, только у меня совершенно нет времени для отношений. Да и утруждать никого не хочется.

— Нет, спасибо, мне же совсем недалеко.

И, махнув на прощание, ухожу.

— Слушай, — догоняет меня, когда уже успела пройти несколько сот метров, — может быть, нам сходить куда-нибудь. Вместе.

А может быть, махнуть на всё рукой и отправится в ночной клуб или ещё куда с Игорем? Он давно уже всячески намекает, что небезразлична ему, но нет, не хочу. Во-первых, сердцу не прикажешь, а, во-вторых, в моей жизни и так всё слишком сложно, чтобы ещё и романы крутить. А есть ещё и третья причина, в которой неловко признаваться даже самой себе: мой скудный и очень практичный гардероб не предназначен для