Корсар
Шрифт:
Визирь хлопнул в ладоши и прошептал на ухо вошедшему слуге приказание.
Вскоре слуги на подносах внесли богато расшитый золотыми нитями шёлковый халат, такую же тюбетейку и мягкие красные сафьяновые ичиги.
– Дарю! Надень – я хочу посмотреть на тебя в подарке.
Пришлось мне снимать свои сапоги, натягивать ичиги, облачаться в халат, надевать тюбетейку.
– Э, непорядок! – огорчился визирь. – А где пояс?
Слуги стремглав бросились за поясом и принесли белый кушак из шерсти. Обмотали им меня в два оборота.
– Вот теперь другое дело! – заулыбался визирь. – Ты теперь выглядишь, как татарский вельможа. И никто теперь не сможет сказать, что визирь не оценивает услуги по достоинству. Благодарю тебя, и да поможет тебе Всевышний в твоём благородном деле.
Я поблагодарил визиря за подарок, попрощался с ним и вышел, как и был – в халате, красных ичигах и тюбетейке.
Те же воины, что сопровождали меня сюда, охраняли меня и на обратном пути. Мера отнюдь не лишняя, учитывая народные волнения в Казанском царстве.
Прохожие, завидев меня в богато расшитом одеянии татарского вельможи, естественно, за него и принимали и начинали кланяться ещё издалека.
Кораблик Ахмеда был у пристани. А куда ему плыть? Я-то в Казани, пассажиров нет, больных везти не к кому.
Старый корабельщик искренне обрадовался моему появлению и поинтересовался, как прошло лечение визиря. Впрочем, богатый подарок говорил сам за себя. Получив подтверждающий ответ, он вознёс молитву Аллаху.
Через неделю плавания я уже вступил на Владимирскую землю.
Глава IV
Мурза честно дождался меня в городе, а увидев, потерял невозмутимость и кинулся навстречу.
– Ну, как прошло? Жив?
– Как видишь, я живой и вернулся, стало быть – и визирь живой.
– Фу, – вырвалось у мурзы.
– Визирь меня даже подарками одарил – халатом, тюбетейкой, ичигами.
– Хорошие подарки, – цокнул языком мурза.
– Только вот бунтует у вас голытьба под Казанью. Еле ноги унёс.
– А воины мои?
– Они во дворце оставались; меня сопровождал десяток воинов визиря, только мало кто остался в живых.
– Да, – нехотя признал мурза, – волнуется народ, жёсткая рука нужна.
– Ну что, мурза, прощай! Я свою работу сделал. Визирь, кстати, обещал тебя к себе приблизить, вознаградить.
Мурза приосанился, заулыбался.
Мы пожали друг другу руки – соседям лучше дружить, чем воевать.
Первым делом я направился домой – к Ефросинье, захватив с собой мешочек с золотыми из лекарского дома и скромную котомку, в которой лежали инструменты и подарок визиря.
Увидев меня, Ефросинья всплеснула руками:
– Ой, Юрий, да куда ж ты пропал? Я уж думала – не случилось ли с тобой чего? За коня не беспокойся – кормила и поила.
– Вот спасибочки! Я был в Казани, по делам – визиря ихнего лечил.
– Ой, в Казань страшно! Нехристи там. Жизни лишить могут, али в рабство взять.
– Видишь, живой я, Ефросинья! Отдохнуть теперь хочу.
– Конечно, после трудов праведных и отдохнуть не грех. Ой, забыла совсем, старая! Тут ведь тебя спрашивали.
– Кто? Недужные?
– Да нет. И эти, конечно, были, да не о них речь.
– Наместник?
– Нет, знакомец твой, Ксандр – купец который.
– А чего ему надо было, не сказывал?
– Нет.
Я повесил подарок визиря в шкаф, разделся и улёгся на постель. Хорошо-то как! На своей земле, да в постели! Благодать!
Незаметно я уснул, видимо – сказалось напряжение прошедших дней. И проснулся не сам – разбудил меня пришедший Ксандр.
– Вставай, засоня! Ты где был?
– В Казани, по делу ездил.
– А, понятно.
– Хозяйка говорила – ты приходил без меня. Чего случилось-то?
– Пока ничего.
– Вот интересно. Когда я в городе – месяцами тебя не вижу, а стоило уехать ненадолго – прибежал и говоришь: «Ничего не случилось».
– Не случилось, но может.
– Говори, не томи.
– Я с сотоварищем в плавание собираюсь. В долю войдёшь?
Я задумался. Купеческое дело рисковое. Корабль штормом разобьёт – убытки, разбойники нападут – опять прибыли нет, а то и вообще всё потерять можешь, в том числе и свою жизнь, ну а уж если повезёт и всё сложится, да товар редкий – тогда прибыль сам-пять, а то и больше будет.
– И куда ты решил податься, Ксандр?
– Думаем в тёплые края – в Венецию, Флоренцию или Испанию.
– Эка махнул – далеко.
– Далеко, – согласился Ксандр. – Так там товар отменный да редкостный есть – зеркала, стеклянные изделия, опять же из железа замки хитрые, клинки хорошие. Рискнем, авось получится. Только капитала для такого путешествия маловато, вот за тем к тебе и пришёл.
Вспомнились мои прежние похождения в Италии и Франции, плавание на морских судах. И пусть не всё шло гладко, но тяготы подзабылись. Сладко защемило сердце, захотелось снова посетить благодатные края.
Ксандр принял моё молчание за нерешительность.
– Сам посуди – здесь уже осень не за горами, грязь, а там и реки встанут. А мы за это время в тёплых краях, где, сказывают, и зимы-то настоящей не бывает, поторгуем. А по весне – назад. Озолотимся!
– Ксандр, не дели шкуру неубитого медведя. Дай подумать.
В принципе, меня в городе ничего не держало, разве что немного Варя Матвеева – девушка приятная, но не жена всё-таки. И будет ли ещё ею – неизвестно. Я намеренно не форсировал наши с ней отношения: она боярыня, а я без роду, без племени. Учитывая старую закваску её папы, мне, скорее всего, рассчитывать не на что. А лекарскую практику можно на время и свернуть.