Чтение онлайн

Но внезапно выяснилось, что старая ведьма (теперь я даже не уверен, что использую это словосочетание только как ругательство) всегда приходила сама, но никто из нас ни разу не был у нее дома. Возможно, совсем маленькими вместе с бабушкой, но кто ж помнит!

Я предложил поискать ее следы в Сети, хоть в «Одноклассниках», но Алина была категорически против, а сам, без поддержки, я искать не стал.

Так Лариса Игоревна пропала из нашей жизни, будто и не было никогда. Вот уж замечательная пропажа, не то что наш попугайчик Кешка...

Мешок с кошками стоял и стоял в углу, дожидаясь своего часа, пока куда-то не сгинул. Подозреваю, что его втихомолку вынес на помойку отец во время очередной генеральной уборки.

Что ж, ведь мусор сжигают, и если там действительно была нужная кошачья голова, то она сгорела, и, вероятно, Алина свободна...

Вероятно.

До сих пор не могу понять, как не свихнулся в эти дни со всеми ненормальными событиями. Будто часть сознания отключилась, а другая была сосредоточена только на избавлении Алины, поэтому не позволяла реально испугаться. Бояться я начал потом, уже дома, вспоминая...

Я ведь искал в Сети про Никоноровку, Анцыбаловский треугольник. Мама вообще отказывается про отчитку разговаривать и даже не признается, кто ей дал координаты Ульяны Ильиничны. Так вот, нет ничего в Сети. Ни про какие этнографические экспедиции. Ни про пушкинскую деревню.

И если вы посмотрите информацию про ту безымянную платформу, где остановка поезда длится едва ли минуту, то вы ее в железнодорожном расписании не найдете. А она есть. Поезд останавливается, проводница открывает двери, впускает и выпускает пассажиров. И в Никоноровке люди живут, магазин работает. Письма приходят по почте.

Анцыбаловский треугольник все там же, на своем месте.

А мы через год переехали на другую квартиру.

ПОСЛЕСЛОВИЕ (СЕЙЧАС)

Во время капитального ремонта дома старые деревянные рамы, стоявшие едва ли не со времен постройки, меняли на пластиковые окна. Жильцы квартиры на первом этаже не ожидали подвоха, когда рабочие, снимавшие рамы, вдруг начали бурно переговариваться и в конце концов позвали хозяев. Между потрескавшимися, с облупленной краской деревяшками была схоронена мумифицированная, аккуратно отпиленная от туловища кошачья голова.

С навеки застывшим оскалом, с примятой рыжей шерстью, она выкатилась прямо под ноги рабочим.

Один из ремонтников брезгливо отпихнул ее от себя носком ботинка. И тут же жирная навозная муха, словно только этого пинка и ждала, стремительно вылетела из оскаленной мертвой головы и с неприятным гудением устремилась через оконный проем на улицу, сразу затерявшись в уличном шуме.