Чтение онлайн

Наверное, она очень гадкая, развращенная девка, каких мама называет неприятным словом «проститутка». Проститутка в сознании шестнадцатилетней девочки, нет, уже девушки, представлялась чем-то абстрактным, лишенным формы, но коварным и похотливым существом.

Кошкина – проститутка.

Да-да, так ее буду называть в колледже!

Лара зарылась лицом в подушку и тихонечко расплакалась. Она не хотела!.. Она правда больше никогда не будет!.. Ну почему, почему она пошла тогда за ним!.. Почему он такой красивый?.. И что скрывает тот таинственный бугорок на его плавках, от прикосновения к которому мужчины становятся почти животными?.. Она никогда не забудет этот взгляд, полный чего-то темного, дремучего, страшной силы, которая могла уничтожить ее в любое мгновение, но почему-то решила оставить жизнь. Даже его лицо переменилось, исчезла та добрая светлость, которая заставляла трепетать ее сердце, зрачки расширились, губы сжались в нить, на скулах вздулись желваки. Еще никогда она не видела его таким, да что там, еще никогда она не думала, что такие изменения возможны.

Неужели он теперь ее ненавидит?..

От этой мысли стало только хуже. Слезы лились и лились из глаз, отчего наволочка промокла насквозь.

Кошкина-проститутка, проститутка, проститутка, проститутка!..

Что скажут родители?..

Конечно, он расскажет им! Она и сама бы рассказала, если б не жгучий стыд.

Она пролежала так час, два, а может быть вечность, содрогаясь от рыданий и жалости к самой себе.

Уснула она лишь тогда, когда над серой гладью моря, вопреки всему, начало подниматься солнце.

А потом была целая неделя соревнований на воде. Лара не участвовала, сославшись на месячные. Вожатая Ольга понимающе кивала и разрешала ей сидеть на берегу вместе с другими девочками из младших отрядов, кто не умел плавать.

Илья заменял судью, ходил со свистком и со спасательным кругом, но чаще торчал на вышке, поставив загорелые, присыпанные песком ноги на перекладину. Лара проходила мимо, всегда стараясь пробежать опасный участок как можно быстрее. Она чувствовала на спине его взгляд, скользящий между лопатками, как змея, и снова ощущала себя провинившейся собакой.

Сейчас играл ее отряд. Лара развалилась на полотенце, глядя как на солнце сверкает словно сделанная из фольги морская вода. Небо, пронзительно синее, без единого облачка, изредка пересекали белоснежные чайки. Солнце припекало, и со лба у Лары стекали капельки пота.

«Вот бы поплавать» – с тоской подумала она. Конечно, если она забежит в воду, обман раскроется, а это Ларе никак не нужно. Она только смирилась с репутацией проститутки, а теперь еще и прослывет лгуньей! Тогда ей точно ничего больше делать в этом мире.

– Эй, Кошкина!

Лара вздрогнула и невольно повернулась на оклик. К ней, подпрыгивая на нагретом песке, весь красный от жары, шел Илья. Снова в синтетических плавках кроваво-алого цвета, поблескивающих на солнце.

– Точно не пойдешь? – спросил он, вытирая пот со лба. – Ты хорошо прыгаешь. Они без тебя продуют.

– Ну и пусть, – буркнула она и отвернулась.

– Ты вообще как? – он осторожно взял ее за запястье, и по телу Лары вновь пробежала мелкая трепетная волна. В глазах Ильи читалось искренняя забота.

– Хорошо, – вымолвила Лара, удивленная таким вопросом. Дернула руку – не отпускает. Чего он опять хочет? Разве она недостаточно страдала?.. – А что?

– Приходи в старую будку. Через двадцать минут, – зеленые глаза при этом вновь потемнели и затуманились, сверкнув тусклым малахитовым блеском. Пальцы сильнее сжались. – Придешь?

– А надо?

– Только если хочешь. Ну что?

– Да, приду, – наконец, выдохнула она, и только тогда Илья отпустил.

– Полотенце захвати, – на этих словах он ей подмигнул и ушел.

Ровно через двадцать минут, как и договаривались, Лара стояла рядом со старой хозяйственной постройкой, стоящей в отдалении от пляжа, на краю пролеска. Здесь еще с советских времен хранился инвентарь: разбитые байдарки, весла, выцветшие круги из жесткого пенопласта, и еще куча всякого барахла. Здание, сколоченное из почерневших досок, покосилось от старости. Дверь выходила на противоположную от пляжа сторону, на ней висел темно-коричневый амбарный замок.

– Заждалась? – с улыбкой спросил Илья, доставая из кармана шорт, брошенных на плечо, ключ.

– А нас не увидят?

– Неа. Я сказал, что плавать пошел. А тебя отпустил в лагерь, – беззаботно отмахнулся он. Замок наконец-то предупредительно цокнул и свалился прямо Илье в ладонь. – Вот так. Заходи.

Дверь со скрипом открылась, и на Лару пахнуло сыростью и старой, залежавшейся землей.

Из крохотного окошка, забитого ДВП, едва пробивался свет.

– Тут темно, – констатировала Лара зачем-то.

– Темнота – друг молодежи, – усмехнулся Илья и приглашающе показал на пустую полку для инвентаря, тянущуюся вдоль окна. – Полотенце только постели.

Лара, чувствуя легкий зуд где-то внизу живота, осторожно переступила через порог и шагнула в полумрак. Крыша была худой, сквозь дыры просвечивало полуденное солнце. Постелив полотенце, как и сказал Илья, она скромно села на краешек скамейки.

Илья прикрыл скрипучую дверь и соорудил некое подобие засова. Лара терпеливо ждала, что же будет дальше, плотно сжав бедра. Нет, то, что она одна, в закрытом темном сарае наедине с мужчиной, вовсе не пугало: это же Илья, он не мог сделать ей ничего плохого. Лара с нетерпением ждала, что же будет дальше, хотя подсознательно понимала, для чего они здесь. Хотя она вновь чувствовала себя проституткой, но сейчас это не имело никакого значения.

– У тебя закончились? – спросил Илья, вытирая руки о шорты.

– Что?..

– Ясно, – улыбнулся он. В полумраке лицо вожатого было почти не разглядеть, но она поняла это каким-то сторонним чувством. – Значит, обманываешь? Ну и что мне с тобой делать, Кошкина?..

– Не знаю, что хотите, – буркнула она.

– Что хочу? – тихо рассмеялся он. – Разрешаешь?

– Ага.

– Тогда расслабься. Ноги вытяни. Вот так. Обопрись одной ногой вот сюда, другую согни, – его пальцы скользили по коже, как по клавишам пианино, и от этого еще сильнее накатывало нетерпение. – Опять на тебе эти дурацкие шлепки?