Чтение онлайн

— А откуда они взялись у нас, Георгий Трофимович?

— Вероятно, перебрались из Африки, где им просто-напросто не стало хватать пищи. А в Европе, наверное, в то время был субтропический климат — с обилием влаги и буйной растительностью. Потом началось похолодание — и слоны опять ушли в Африку, где и обитают по сию пору. Впрочем, это только мое предположение.

— В телефонном разговоре, когда мы с вами договаривались о встрече, вы обмолвились, что в вашей коллекции хоботных имеется даже предок древнего слона. Кого вы имели в виду?

— Мастодонта! Я не спешу делать категорический вывод, но, по крайней мере, на двух скульптурках из моей коллекции изображены очень своеобразные слоны. Они меньшего роста, с короткими ногами и вытянутой вперед головой. Покопавшись в специальной литературе, я вычитал, что высота мастодонтов в холке была от полутора до трех метров [слон — четырехметровый]. Ученые считают, что в Евразии мастодонты вымерли в конце плиоцена — около двух миллионов лет назад, а в Африке — в начале антропогена, около семисот тысяч лет назад. Только в Америке они дожили до начала голоцена. Это примерно десять тысяч лет назад. Поэтому остается загадкой, кого конкретно изображали палеолитические люди нашего региона — реальных мастодонтов, живших в то время только в Америке, или же слонов, но меньшего размера.

В тему

Предположив, что изображения животных с хоботами могли оставить также люди, обитавшие 12—15 тысяч лет назад в окрестностях Каменной Могилы [ныне — заповедник под Мелитополем], оставившие массу рисунков в ее многочисленных гротах, я проштудировал книгу «Петроглифы Каменной Могилы» [автор — первый директор заповедника Борис Михайлов] и нашел-таки подтверждение своему предположению.

Как минимум два рисунка животных из гротов Каменной Могилы очень напоминают… мамонта и слона.

Георгий Сушко

Скульптурное изображение головы древнего человека

При повороте голова превращается… в барана

Портреты древних людей, фото Сергея Томко

Запорожская Нефертити, фото Сергея Томко

Мастер из далекого прошлого даже глаз слону процарапал

Скульптурка слона, выполненная предревним мастером, фото Сергея Томко

Мамонт из гротов Каменной могилы

«ЗА КАМЕННЫЕ ЯЙЦА ФИННЫ ПРЕДЛАГАЛИ МНЕ 100 ТЫСЯЧ!»

Об этом заявил журналистам житель Великой Белозерки, райцентра в Запорожской области, Борис Путивцев, собравший уникальную коллекцию камей и изделий из них, добавляя при этом: «Но я даже не поинтересовался, в какой валюте деньги будут».

К камням, как сам Борис Иванович утверждает, его душа с детства тянулась. Сколько помнит себя, всегда их таскал с собой. Ну а когда повзрослел и стал ездить по Союзу [часть его жизни была связана с командировками], стал уже осмысленно собирать камни.

И на Урале, и на Байкале, и на Амуре, и на Сахалине. Из вулкана понравившийся камешек доставал даже. А на Байкале в 1963 году отыскал серафинит, который геологическая литература описала буквально несколько лет назад — в начале нынешнего столетия.

— Столько камней у меня собралось — представить себе не сможете! И вот, проснувшись однажды ночью, — это семь лет назад было, я взял камень в руки и впервые обработал его.

— И что вам попалось?

— Сахалинский деолит, зелено-полосатый камень.

— Отшлифованным камень выглядит лучше?

— О-о, я вам покажу сейчас такие вещи, каких вы никогда не видели!

Борис Иванович, работающий, кстати, директором Велкобелозерской музыкальной школы, выходит из-за стола, открывает сейф и достает из него… НЕЧТО каменное, скажем так. Просто бесформенный обломочек.

— Что видите?

— Ничего, — пожимаю недоуменно плечами.

— А теперь? — и Борис Иванович переворачивает обломочек.

— Крохотная географическая карта? — выпаливаю я первое, что пришло на ум от обнаруженного взглядом на обратной стороне камешка бесформенного.

— Крымский полуостров, если точнее. Даже глубины моря прочерчены! Вот и вот, видите?

Я согласно киваю головой и пытаюсь понять: как же удалось отобразить Крым на камне моему визави?

Уловив мою растерянность, Борис Иванович объясняет:

— Вы ж не подумайте, что полуостров я красками намалевал. Понимаете, он всегда существовал внутри камня. Я только помог ему проявиться.

— Сложно камни обрабатывать?

— Достаточно сложно. На некоторые неделя уходит. Иногда больше. Это чистую работу если брать. С использованием специальных труб с алмазным напылением. После ручной обработки. Но у меня не бывает так: подошел, взял понравившийся экземпляр и начал изобретать рисунок. Я должен созреть для работы. Поэтому подолгу, иногда — по месяцу, ношу с собой тот или иной камень из своей коллекции. Привыкаю к нему, согревая его теплом рук. Он ко мне привыкает. И тоже созревает. Только после того, как мы оба созреем для творчества, я берусь за инструмент.

— Обычно какую форму камню придаете?

— Форму яйца!

И Борис Иванович извлекает из сейфа одно каменное яйцо, второе, третье… Набор яиц! Потом еще один. У меня глаза разбегаются от увиденного. Растерявшись, я только и выдыхаю вслух:

— Сколько их у вас?

— Около трех сотен штук! — удовлетворенный эффектом, произносит каменных дел мастер.

Наверное, с час вместе с фотокореспондентом Сергеем Томко мы разглядывали коллекцию. Чего только ни углядели на яйцах! И фрагменты боев на Малой Земле и на Курской дуге, и портреты Александра Невского и княгини Ольги, и города неведомые, и пейзажи невиданные ранее даже во сне.