Чтение онлайн

Он поморщился, как от неприятного воспоминания:

— Но я, как ты знаешь, с этим завязал. Да и вообще, что-то мне в этом деле не понравилось… Слишком уж заказчик наглый был и нервный.

Я подался вперед:

— А как он выглядел, этот тип?

Ваня задумался, прищурив глаза:

— Ну… Роста среднего, в этой самой кожаной куртке. Волосы рыжеватые, зачёсаны назад. И вел себя дергано, всё пальцем тыкал, матюгался.

Пока Ваня описывал детали внешности заказчика, в памяти всплыл дружок мажорчика, который во время экзамена по физподготовке попытался вывести меня из строя, но у них ничего не вышло. Но я решил уточнить:

— Вань, а он случайно не упоминал, чем ему этот «выскочка» насолил?

Ваня покачал головой:

— Нет, только орал, что выскочка «совсем обурел». — Он вдруг оживился: — Но знаешь что? Я могу привести пацанов, которые видели, как он с теми тремя договаривался. Ребята здешние, со стройки, они как раз у забора курили, всё видели.

Я улыбнулся и кивнул:

— О, давай! И еще…. Как считаешь, смогут они завтра утром прийти в аэроклуб и рассказать обо всём, что видели?

— Без проблем! — Ваня уверенно хлопнул меня по плечу. — Я сам приду с ними. С утра? К девяти — пойдёт?

— Да. Спасибо, Ваня, — я кивнул и крепко пожал его руку. — Ты мне жизнь спасаешь.

Ваня смущенно ухмыльнулся:

— Да ладно, какое там спасаю… Просто по-человечески, по-справедливости. Кстати, может, в среду вечером заглянешь… ну, знаешь, в техникум? Я Наташку хотел познакомить с нормальными людьми. Пусть видит, что я не только со шпаной общаюсь.

Я улыбнулся:

— Обязательно приду. Только без этих ваших студенческих посиделок с чаем и стихами, ладно?

— Да ну, какие стихи! — засмеялся Ваня. — Просто в столовой посидим, пирожками угощу. Она у нас в техникуме преподает, культурная совсем.

Мы еще немного поболтали о пустяках, потом тепло попрощались. Ваня отправился обедать, ну а я пошел дальше, обдумывая услышанное.

Теперь картинка вырисовывалась ясней. Как я и думал, в этом деле не обошлось без мажорчика. Всё никак не успокоится он, и в этот раз перешёл черту, после которой дороги назад нет.

День клонился к вечеру, а у меня в кармане лежали уже три фамилии свидетелей. Помимо Ваниных строителей, удалось разыскать того самого вахтёра из общежития, о котором я рассказывал Крутову — Александра Игнатьевича. Оказалось, он ветеран, а мизинец потерял под Сталинградом. Старик охотно согласился подтвердить мою версию, даже вспомнил, что один из нападавших кричал что-то про «летуна».

После заскочил к нашему участковому, который тогда приходил к нам домой, когда его озадачили характеристикой. После недолгой беседы я всё же убедил его порыться в картотеке и выдать мне справку, что те трое — местные хулиганы, а один из них даже отсидел за грабёж.

Дома наскоро поужинал, проверил гимнастёрку — чистая, выглаженная. Завтра всё должно быть идеально.

Встал рано, затемно. Зарядка, пробежка, чай с бутербродом и быстрые сборы в аэроклуб.

К семи уже был на месте. Кабинет Крутова ещё закрыт, коридоры непривычно пустые. Разложил на столе в приёмной бумаги: справку от участкового, список свидетелей, их показания. Всё чётко, по-военному.

К половине девятого подтянулись Ваня с товарищами. Все в чистых наглаженных рубашках, видно, что старались. Затем подошёл и Александр Игнатьевич, в пиджаке с орденами.

— Главное — говорите как было, — дал я последнее напутствие всем.

Они кивнули. Ваня даже подался вперёд. Как оказалось, это стало для него делом принципа.

Ровно в девять дверь кабинета открылась, и меня позвали:

— Заходи, Громов.

Я сделал уверенный шаг внутрь. Сейчас всё начнётся. И закончится. В мою пользу.

Помимо майора и капитана, у стены стоял неожиданный гость — тот самый Серый. Его присутствие заставило меня внутренне собраться — в прошлый раз, когда мы пересеклись, он задавал слишком много неудобных вопросов. Будто проверял меня.

Куда теперь клонить станет? Какие выводы сделает?

— Садитесь, — кивнул Крутов свидетелям. — Начнём по порядку.

Александр Игнатьевич вытянулся, как на построении:

— Товарищ майор, разрешите доложить! В субботу в 21:30 я находился на вахте. Из окна наблюдал, как трое молодых людей поджидали кого-то у фонаря. Когда подошёл курсант Громов, они начали его провоцировать. Первый удар нанёс один из троицы. Ударил сбоку, в корпус.

Капитан скрупулёзно записывал показания. Когда очередь дошла до Вани, тот добавил:

— Эти трое — местная шапана. Их нанял рыжий в кожаной куртке. Мой напарник Мишка видел, как он им деньги передавал.

— Можешь описать этого человека? — спросил капитан.

— Рыжеватый, волосы зачёсаны назад, — чётко ответил Ваня. — Говорит громко, матерится. Ведёт себя — ну, как этакий хозяин жизни. И самое главное — на правой руке у него шрам в виде звезды.

В этот момент Серый, до этого молчавший, наклонился к Крутову и что-то тихо прошептал. Я видел, как майор сначала нахмурился, затем его глаза расширились от удивления. Он резко поднял голову:

— Позвать Семёнова. Немедленно.

Дежурный выскочил из кабинета. В тишине было слышно, как за окном гудит трактор. Через десять минут в дверь робко постучали.

— Войдите!

Семёнов вошёл, бледный, но видно — держится, хорохорится. Увидев свидетелей, он едва заметно дрогнул. Бравады в повадках поубавилось.

— Товарищ майор, вызывали? — голос у него сегодня звучал неестественно громко.

Крутов встал, медленно обходя стол:

— Семёнов. Кто это такой — рыжий, со шрамом в виде звезды на правой руке? Твой друг?

Виктор побледнел ещё больше:

— Я… я не знаю, о ком вы…

Серый негромко произнёс:

— Странно. Ведь это же ваш товарищ детства — Николай Лозовой. Тот самый, которого не приняли в аэроклуб из-за одного инцидента на экзамене по физподготовке, — сказав это, Серый многозначительно посмотрел на Семёнова.

Тот затрясся. Его глаза начали метаться от Крутова к Серому и обратно.

— Он… он сам всё придумал! — вдруг вырвалось у него. — Я только сказал, что Громов меня раздражает… А Витька уже организовал всё! Я не знал, что они с ножами будут!