Чтение онлайн

К счастью, сиамцы молчали, и он опять стал думать о том, чтобы вернуться в «Тип-Топ», оставив кошек в машине до тех пор, пока не найдёт помощь. Но телефоны не работали, и он не сможет сообщить о своём положении! Он обхватил руль, положил голову на руки и попытался думать логически, но ничего даже отдаленно напоминающего разумное решение не приходило в голову.

– Йау! – впервые за весь день мяукнул Коко. Квиллер не обратил на него внимания. – ЙАУ! – повторил Коко громче.

Это была не жалоба, не упрек, не выражение сочувствия. Это был взволнованный крик. Квиллер поднял голову и увидел мелькающую за деревьями приближающуюся машину. Она медленно, накренившись, поднималась по склону горы – поржавевший красный пикап с одним голубым крылом. Пикап остановился возле автомобиля Квиллера, и из окна с водительской стороны выглянула Кризалис.

– Куда вы едете? – крикнула она.

– Никуда! Я застрял!

Она выпрыгнула из пикапа и с трудом сделала шаг по грязи в высоких, выше колена, резиновых сапогах.

– Я ехала в «Тип-Топ» посмотреть, как у вас дела. Услышала по радио о бедствии и поняла, что вас отрезало от внешнего мира.

– Да, именно так, и я был бы там, не возникни дома серьёзные обстоятельства. Мне нужно срочно попасть в Пикакс. Пожалуйста, подвезите меня в аэропорт, я возьму машину напрокат.

– Может, я смогу вас вытащить и на буксире доставить вниз, – предложила она.

– По этим крутым поворотам? Нет, спасибо! – Со своего места в застрявшей машине ему был виден крутой спуск с горы. – Лучше я перенесу багаж и кошек в вашу машину, а мою оставим здесь.

– У вас есть сапоги? Здесь очень глубоко, – сказала Кризалис.

– Я сниму ботинки и закатаю брюки.

Он связал шнурки, повесил ботинки на шею, положил носки в карман и перенёс багаж. Корзину с кошками они поставили на сиденье между ним и Кризалис.

– Красивые кошки, – сказала она. – Сиамские?

– Да. Очень хорошие товарищи и очень сообразительные.

– Йау! – сказал Коко.

– Он понимает, что мы говорим о нём, – объяснил Квиллер. – У него ограниченный запас слов, зато очень выразительный.

– Залезайте. И не беспокойтесь, что испачкаете кабину. Здесь уже столько земли, что можно выращивать землянику. Когда доедем до Медвежьей переправы, вы сможете там в ручье вымыть ноги и надеть ботинки, – сказала Кризалис. Она дала задний ход и проехала так два крутых поворота, прежде чем заехала в кустарники развернулась.

– Вы водите эту тачку как заправский водитель, – сказал Квиллер с восхищением.

– Эта старая колымага проедет везде и всюду, и она куда лучше, чем школьный автобус. – Она стала совершенно другим человеком с тех пор, как услышала об аресте подозреваемого, и Квиллер уже жалел о том, что уезжает.

– Когда вы собираетесь вернуться сюда? – спросила она.

– Возможно, никогда. Я нужен дома. Я расплатился за «Тип-Топ», и, если вам удастся вытащить мою машину из грязи, пожалуйста, оставьте её себе. Я отдам вам ключи и вышлю права на неё. – Ещё до того, как Кризалис успела прийти в себя от удивления и поблагодарить его, он переменил тему: – Вы удивились, услышав, что произошло?

– Если честно, то нет. Мы всегда понимали, что когда-нибудь озеро Батата затопит город. Хотя это ужасно. Ущерб уже сейчас оценивается в десять миллионов, судя по последним сообщениям. Пока никто не пострадал, но это будет чудо, если обойдётся без жертв. По всем станциям говорят только о бедствии, ни разу не упомянули о подозреваемом. Интересно, кто он. Интересно, как они нашли его. И когда же Форест сможет вернуться домой?

– Джордж Бартер из компании «Хасселрич, Беннет и Бартер», возможно, ускорит ход следствия. Он собирался прилететь сюда в понедельник, – сообщил Квиллер.

– Надеюсь, он захватит с собой сапоги, – сказала она.

– Его приезд может отложиться из-за этого стихийного бедствия – я уверен, что сообщение о случившемся здесь передаётся по национальным программам новостей, – но когда он приедет, у него уже будут хорошие известия для вас. Фонд Клингеншоенов хочет основать здесь заповедник, чтобы спасти Малую Бульбу. Представители фонда купят всю землю, выставленную на продажу, чтобы застраховать её от любого коммерческого использования в дальнейшем. У бульбиков есть выбор: они могут продать свои участки с сохранением пожизненного права пользования собственностью. И цены будут справедливыми. Без обмана.

– Не могу поверить в это! – воскликнула Кризалис. – Я слышала об идее охранных зон, но и мечтать не смела, что подобное может произойти с Малой Бульбой! Это вы предложили, Квилл? Нам просто повезло, что вы приехали сюда! Как нам благодарить вас?

– В горах все должны помогать друг другу, – ответил он.

Из клетки раздалось подтверждающее: «Йау!»

Позднее в машине, взятой напрокат в аэропорту, Квиллер пытался привести в порядок противоречивые чувства, связанные с Картофельными горами. Ливни и грозы! Коррупция и предрассудки! И в то же время никогда раньше он не видел такой радуги… такого живописного неба… не ощущал волшебства, разлитого в самом горном воздухе! И как много всего произошло за эту неделю! Неужели только неделя? Квиллеру казалось, что прошёл год! В горах происходит искривление времени.

И опять он с сиамцами провёл ночь в мотеле «Горное очарование», знаменитом своими неудобными кроватями и убранством в деревенском стиле. Несмотря на недостатки, это было единственное место в округе, где разрешали останавливаться с домашними животными. После ужина он включил телевизор, убрал звук, чтобы Коко и Юм-Юм могли развлечься. Шла передача о природе, и сиамцы уселись на одной из кроватей, глядя на экран, а Квиллер расположился на другой кровати, пытаясь читать газету. Но он не мог сосредоточиться на международных новостях. Его мучили вопросы, оставшиеся без ответа. Что именно вызвало сердечный приступ у Уилсона Уикса? Поддерживала ли инвестиционная фирма Роберта Лесмора Фонд Горячей Картофелины? Был ли Йейтс Пенни действительно пекарем или он был агентом ФБР?

Потом он подумал о том, что, если бы Коко не обнаружил тот ключ за картиной и ту дверь за письменным столом, Форест Бичем провёл бы в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Осознавал ли Коко свои поступки? Или он просто реагировал на запах клея, которым была приклеена марка, или на запах собачьей подстилки? Ну а что касается ключа, может, у Коко хобби – сдвигать картины? Или он понимал, что какой-то предмет находится не там, где ему положено быть?

Хотя Квиллеру трудно было признать поведение Коко осознанным, он мог понять, почему Шерри спрятала ключ именно за картину – женщины склонны прятать вещи в сахарницу, за часами, под ковром или в белье. Шерри не хотела, чтобы кто-нибудь проник в кабинет отца до тех пор, пока она сама не найдёт время исследовать его.