Чтение онлайн

Несколько сотен рисунков были, на первый взгляд, беспорядочно разбросаны по стене. Они рассмотрели многие из них и уже собрались было уходить, как Эшвуд вдруг указала на один:

— Подождите! Вот этот я, кажется узнала! Да, это он! Брови Игоря от удивления взлетели вверх:

— Узнала?

— Да, у меня есть такой же рисунок! Я уверена, точно такой же!

Игорь задумался:

— Ну если так, — сказал он, растягивая слова, — то возможно, что мы, в конце концов, отыщем сокровища!

Громкий вопль отвлек их внимание от петроглифов. Картер дернулся было в сторону реки.

— Люди, живущие здесь, не едят кошек, — поспешил успокоить его Игорь, и они пустились в обратный путь.

Переночевали они в палатках на берегу, а на следующее утро двинулись вверх по одной из речушек. Картер наслаждался окружавшим его миром, чего нельзя было сказать об Эшвуд.

— Мне кажется, на реке насекомые досаждают меньше, — пытался успокоить ее Картер.

Игорь время от времени спрашивал у Эшвуд, куда плыть и однажды, развернув каноэ, направил его в приток, о существовании которого Картер никогда бы не догадался, такой густой была растительность по берегам.

Им предстояло проплыть на каноэ как можно дальше вверх по притоку, чтобы затем отправиться пешком. Был разгар сухого сезона, как сказал Игорь. Большую же часть года болотистая почва и бурные пенистые реки оставляли местность, которую они сейчас пересекали, совершенно непроходимой.

Им удалось пополнить запасы продовольствия пираньей, белое мясо которой, пронизанное мелкой сеткой костей, отдаленно напоминало по вкусу форель. Игорь и его люди каждый вечер прыгали в воду ровно в пять часов пятнадцать минут, когда дневные москиты прекращали свои полеты, и с наслаждением плескались не больше десяти минут, чтобы успеть вылезти из воды к пяти часам тридцати минутам, когда ночные москиты возобновляют свои полеты.

Картер не испытывал охоты последовать их примеру, несмотря на огромный соблазн омыть тело, но въевшиеся грязь и пот заставили, в конце концов, и его, и Эшвуд залезть в воду. Как и обещал Игорь, пираньи не накинулись на них, но угроза их нападения не давала Картеру расслабиться, когда он намыливался, стоя по пояс в воде.

Несколько дней спустя, когда приток сузился настолько, что плыть дальше стало невозможно, они вытащили каноэ на берег и надели на спины рюкзаки. Картеру казалось, что в этой невыносимой жаре, при этой избыточной всепроникающей влажности, его рюкзак весит чуть меньше телевизора с тридцатишестидюймовым экраном. Мача удивительным образом размером и весом стала напоминать ягуара, крик которого они слышали недавно. Но Картер об этом молчал. Впрочем, как и Эшвуд.

Они тепло попрощались с Пьером, который остался с каноэ ждать их возвращения.

К концу первого часа пути Картер поймал себя на том, что завидует оставшемуся лодочнику. Он также с умилением вспомнил отель в Куско, кондиционер, кубики льда в стакане, освежающий душ и пахнущие лимоном простыни. На укусы прожорливых насекомых, ни на мгновение не перестававших штурмовать открытые части тела, он давно перестал обращать внимание, доверившись толстому слою желатинообразного средства, которое, однако, мало помогало, несмотря на то, что он добросовестно намазывался им каждое утро.

Попадались такие наглецы, которые умудрялись прокусывать даже джинсы. Но он и на них старался не обращать внимания.

Игорь рассказал о еще неисследованных болезнях, распространенных в Инфиерно Верде. Многие из них были неизлечимы, а у некоторых не было даже научных названий. Картер старался не думать о плохом. Все свое внимание он сконцентрировал на зелени, через которую им приходилось продираться. Мачете Игоря и Кристофера ритмично подымались и опускались, прорубая в сплошной стене зарослей тропу, которой никогда здесь не бывало.

После полудня его ноги дрожали и ныли, голова кружилась. Когда Игорь объявил привал, Картер направился к одинокому дереву, вокруг которого, в отличие от остальных деревьев, не было травы, и только он собрался сесть и прислониться к его стволу, как Игорь закричал:

— Не подходи!

Он успел за руку удержать Картера.

— Почему? Здесь травы нет, и, кажется, даже нет насекомых.

— Вот именно! Ничего нет! Это дерево называется пало санто.

Ствол дерева, примерно шести дюймов в диаметре, выглядел вполне безобидно, и все еще привлекал Картера.

— Посмотри на землю! Видишь? Ни опавших листьев, ни молодых побегов! Ничего живого!

Несмотря на жару, Картер почувствовал пробежавший по телу холодок.

— Ну и что? — спросил он, однако, бодрым голосом. Игорь осторожно подвел его к дереву, остановившись на почтительном расстоянии от него.

— Видишь эти венозные линии на коре? Это муравьиные ходы. Дерево само предусмотрело их для муравьев. В благодарность муравьи выедают любое растение, осмелившееся пустить здесь корни, и убивают всякое приблизившееся существо.

Он постучал по стволу ручкой своего мачете. Мгновение спустя кора дерева покрылась множеством красных муравьев в четверть дюйма длиной.

— Выглядят они, вообще-то, не страшнее обычных муравьев джунглей, которых ты показывал нам несколько дней назад, — сказала, подойдя, — Эшвуд.

Вдруг Картер испустил крик и подпрыгнул на несколько дюймов от земли, схватившись за левое запястье. На тыльной стороне ладони впился жалом в его кожу один единственный муравей. Он извивался, стараясь загнать жало поглубже в кожу. Картеру пришлось несколько раз ударить себя по руке, чтобы сбросить муравья на землю. Вокруг укуса выступило красное пятно.

Игорь де Сото с обычной невозмутимостью осмотрел руку Картера. — Муравей, наверное, упал с ветки, — сказал он.

Картер бросил взгляд вверх на крону дерева и попятился.

— Когда-то меня укусил желтый муравей, — признался он, — но здесь дело явно посерьезней! Как может такое маленькое существо причинить столь сильную боль?

— У этих муравьев сильный яд, — пояснил Игорь. — Индейцы мачигуэнга, живущие в этих местах, наказывают преступника, привязывая его на ночь к стволу пало санто. Наутро преступник неизменно оказывается мертв.