Чтение онлайн

Поэтому Лена недолго мучила Виктора Федоровича, она только дважды отказала, а потом уступила. Виктор Федорович был просто порабощен в постели. Ни его супруга, ни Стецька Лене и в пятки не годилась. Стецька сразу почувствовала что-то недоброе. Надо признать: она была неглупой женщиной, и все поняла. Но простить не могла. Давно известно, если хотите иметь врага, бросьте женщину. Это будет враг до конца жизни, она может быть тайным или явным врагом. Стецька выбрала первый вариант. Она поплакала и решила не конфликтовать так, чтоб все это видели и слышали. Она, брошенная, ушла в себя, а при встрече с Виктором Федоровичем, пыталась выжать из себя скупую улыбку.

Виктор Федорович был порядочным, слишком порядочным человеком и старался не обижать ее: он то удалял ее от себя, то приближал. Дистанция была невелика: от резиденции президента до Верховной Рады. Стецька была то депутатом, народным избранником, то советником президента.

— Ты, Аннушка, выбирай, где тебе лучше: здесь у меня под боком, или в Верховной Раде- Все-таки мы с тобой в недавнем прошлом были близкими людьми.

— Мы и теперь близки. А что касается нежных чуйств, то вы просто поменяли меня на другую, более молодую сучку.

— О чем ты говоришь, Аннушка, да чтоб я…, да кто тебе такое мог сказать- А если сказали, то, знаешь: у президента всегда много завистников.

— Я сама все знаю. Каждая женщина обладает шестым чувством. Мужчины не отличаются этим качеством в такой степени как женщина, но я, к сожалению, однолюб. Я буду тебя любить и чужого, не своего, принадлежащего другой женщине. Ты…имеешь на это право, ты президент, а я всего лишь Анна Герман и то не певица.

Виктор Федорович сел и выписал ей чек на миллион долларов.

— Это тебе от меня подарок, — сказал он, передвигая чек по крышке стола к тому месту, где сидела Анна.

— Спасибо. Я знала: ты щедрая душа.

В тот же день она позвонила Яверовскому и назначила встречу.

— У меня новость, — сказала она. — Мой Витя, добрый человек…

— Каким он может быть добрым- О, матка боза, о чем ты говоришь- Он ни разу не посетил Галичину, ни разу не встретился с Музычко, нашим нацийональным героем, он не знает Пипияроша, будущего национального героя. А ты говоришь добжий.

— Да не тарахти ты, это тебе не зал заседаний Верховной Рады, — Анна достала чек. — Вот это тебе для Музычко и Пипияроша, будущих национальных героев.

— Добжий, добжий твой хахаль-махаль, — снова затараторил Яверовский. — В партии Музычко и Пипияроша, что воевали в Чечне и убивали русских оккупантов, как раз трудно с деньгами. Я свои великие творения публикую, а гонорары передаю им: жить на что-то надо. А ты, Аннушка, узнай, подпишет ли Янукович соглашение об ассоциации с Евросоюзом в Вильнюсе. Если нет — мы сообщаем в Вашингтон, у них есть план. Его свергнут.

— Не надо, он хороший. А какие у него намерения насчет подписания, я, конечно же, узнаю и доложу.

— Только не тяни с этим вопросом. Вначале разденься, а потом спрашивай, не позволяй ему ничего, пока не расскажет.

— Поздно уже. Он меня бросил, — сказала Анна и расплакалась.

На майдане вдруг наступило затишье. Усилились морозы, потребовалось больше теплой одежды и спиртного. За эту нелегкую, но приятную работу взялся будущий министр народного хозяйства Портянка Олесь. Пока в Киеве можно было купить все, кроме дедушки бабушки. Были бы деньги. А денег у путчистов было вдоволь. Когда кончались американские доллары, Пердуске получал команду: денег не жалеть, все окупится.

Грузовики с дровами заходили один за другим, их разгружали боевики, жгли костры, жарили рыбу, пили пиво, плясали и пели бандеровские песни. Три фуры зашли с провизией. Должно быть, это были американские фуры, или английские. По приказу из Вашингтона Евросоюз посылал не только деньги, оружие, но и продовольствие.

В пять вечера уже начало смеркаться. К выступлению на сцене готовилась Руслана Лежичка, все грозившаяся сжечь себя, если новая революция не победит. Однако ее выступление не состоялось. На сцену вышли толстопузые, толстомордые, с бычьими шеями католические священники. Впереди шествовал Любомир Говнозар или Гузар, опираясь на плечи двух молодых священников, так как он, то ли в результате тучности, то ли, в результате плохого самочувствия не мог передвигаться сам.

— Благослови Господи бойцов — бандеровцев, — запел он, крестясь и размахивая кадилом.

— Пошел в задницу, жирная свинья, — сказал Дмитрий Пипиярош, руководитель правого сектора. — Если москальская пуля продырявит башку, твое благословение не поможет.

— Помилуй боже, рабов твоих, пришедших на эту площадь ради свержения президента Януковича, не подписавшего соглашения, аллилуйя, аллилуйя, — так же размахивая кадилом, произнес другой священник, едва стоявший на собственных ногах от непомерной тяжести жирного тела.

Потом Говнозар держал речь. Он доказывал, что его Бог, Бог греко-католиков, благословляет свой народ на борьбу с неверными православными христианами. И что эта битва, предстоящая битва, битва с москалями — священная битва. Вера должна быть одна и власть должна быть одна — вера католическая, власть американская, либо Евросоюза. А москалей надо убивать. В этом греха нет, поскольку убийцы- освободители, а убиенные грешники, им все равно царствия католического не видать.

Говнозар поцеловал крест, и священники тоже бросились целовать. Затем рабы божии, будущие убийцы последовали их примеру.

Шабаш служителей церкви, а точнее ведьм, продолжался до позднего вечера. Целование креста коснулось и толпы, торчащей на майдане. После целования, руководители майдана, будущие члены правительства, посетили палатку, где их ждала клубничка. Паруубий заранее закупил целую батарею проституток, и обряд соединения совершался на виду у всех, кто имел доступ в палатку любви. Будущий министр МВД Ваваков, так как в его жилах текла южная кровь, осчастливил трех проституток и ушел обходить другие палатки.