Чтение онлайн

— Извини. У меня в голове все смешалось.

— Как ты думаешь, Макфарлейн бросится в погоню?

Подумав какое-то мгновение, Кэдмон решительно покачал головой:

— Ковчег у него в руках. А больше его ничего не интересует.

Истинно в тот день произойдет великое потрясение на земле Израилевой. И вострепещут от лица Моего рыбы морские и птицы небесные, и звери полевые, и все пресмыкающиеся, ползающие по земле, и все люди, которые на лице земли, и обрушатся горы и упадут утесы, и все стены падут на землю. [56]

Открыв ящичек между передними сиденьями «Рейндж-Ровера», Стэнфорд Макфарлейн убрал туда свою потрепанную Библию; слова пророка Иезекииля, как всегда, вдохновили его.

Сидящий за рулем сержант-комендор пробурчал что-то себе под нос, снова жалуясь на то, что приходится ездить по левой стороне дороги. Макфарлейн не обращал на него никакого внимания. Скоро они будут в Маргейте. Маленькая рыбацкая шхуна у причала позволит обойти британскую таможню.

Он бросил горящий взор на грузовой контейнер, помещенный в багажник джипа.

Ковчег Завета.

Потребовалось больше двадцати лет, чтобы разыскать самую священную реликвию. Эти поиски были приказаны самим Господом, Макфарлейн изучал каждую зацепку, каждый слух, каждую теорию относительно судьбы Ковчега, какой бы безумной она ни была. Поиски приводили его в самые отдаленные уголки земного шара. Эфиопия. Ирак. Юг Франции.Одна за другой гипотезы отбрасывались, и в конце концов остались только четверостишия средневекового рыцаря Галена Годмерсхэмского.

И снова Макфарлейн посмотрел на контейнер, испытывая восторженное возбуждение. Все его тело словно попало в статическое электрическое поле.

Господь совсем близко! Он это чувствовал!

Ибо именно через Ковчег Бог явился Моисею, чтобы произнести свои слова. Ковчег не только воплощал Всемогущего, он был символом обещания Бога своему избранному народу. Ничто не изменилось с тех пор. Сейчас все в точности так же, как было тогда. Облаченный в «Камни огня», он, Макфарлейн, сможет общаться со Всемогущим. Точно так же, как Моисей разговаривал с Богом в пустыне.

От этих головокружительных мыслей у Макфарлейна перед глазами возникли видения, он услышал ревущий глас труб и звон тарелок, крики и вопли, торжественные гимны. Как будто три с половиной тысячи лет минули в одно мгновение.

Хвала Всемогущему Богу!

Он знал, что Господь составил свой замысел для человечества в Эдемском саду; концом будет новый рай для тех, кто действительно достоин благословения Бога, и они будут наслаждаться тысячью лет мира и процветания. Наконец настанет пора заслуженного отдыха, воины отложат окровавленное оружие и лягут рядом с нежными и робкими агнцами.

Пророк Иезекииль с потрясающей отчетливостью увидел багровое будущее, которому суждено предшествовать этому золотому рассвету.

Макфарлейн не сомневался в том, что пророчество Иезекииля сбудется в самом ближайшем будущем, обрушившись неудержимой бурей на ничего не ведающий мир. Будущее уже написано, пророчество явилось даром Господа, призванным усмирить страх человека перед лицом грядущих черных свирепых ночей.

И когда предсказанная Иезекиилем война наконец начнется, греховный человек больше не усомнится в существовании Бога.

То будут черные дни. Человечество окажется на грани терпения. Но те, кто откажется вступить в сговор с врагами, будут возрождены в новом мире. Для людей Господа настанет пора отдыха. Тогда пустыни станут плодородными, а Мертвое море перестанет быть мертвым. Иезекииль предсказал, как его воды наполнятся той самой рыбой, которая накормит жителей нового царства Божьего.

Тысяча лет мира. Старый боевой конь наконец сможет отдохнуть.

Сунув руку в карман, Макфарлейн достал сотовый телефон и быстро ввел большими пальцами цифровой код. Проверив и перепроверив каждый знак, он отослал текстовое сообщение, понимая, что оно одновременно достигнет всех филиалов Службы безопасности «Розмонт», расположенных в Европе и на Ближнем Востоке. Отдав боевой приказ, Макфарлейн убрал телефон в карман.

Когда машина подъехала к окраине Маргейта, он вспомнил об англичанине и его шлюхе. Их казнь была заслуженной, и он не испытывал к ним никакой жалости. Вместо этого его захлестнула волна ненависти. Ненависть — хорошее чувство. Очищающее. Ненависть помогает убивать неверных и расправляться с грешниками.

В будущем он найдет достойное применение своей ненависти.

— Понимаю, что это покажется безумием, но я искренне огорчена, — призналась Эди, принимая от Кэдмона стаканчик кофе. — В ярости, но огорчена. Я имею в виду, эти два типа были человеконенавистниками-мизантропами, отчаянно нуждающимися в обучении хотя бы азам чувствительности. Но когда они умерли у меня на глазах… — Умолкнув, она уставилась на узкую дорогу, проходившую перед скамьей.

Кэдмон подсел к ней, сжимая в руке стаканчик кофе. Он тоже угрюмо смотрел на главную магистраль, рассекающую надвое крохотный портовый городок Гилкрайст.

Понимая, что местную полицию привлекут клубы черного дыма, поднимающиеся над местом взрыва «Рейндж-Ровера», а это, в свою очередь, приведет к обнаружению по крайней мере одного трупа, Кэдмон воспользовался захваченным навигатором, чтобы проложить курс в противоположную сторону от обгорелого остова. Хотя и бесконечно уставшие, они с Эди долго брели по заброшенным полям и наконец добрались туда, где сейчас находились. Негостеприимный, подобно всем замкнутым анклавам, Гилкрайст источал сильный запах соли и дохлой рыбы, и единственным плюсом в нем была автобусная станция. Если только, конечно, одинокую железную скамью в шести шагах от дороги можно было назвать станцией.

Поднеся бумажный стаканчик к губам, он отхлебнул отвратительное на вкус пойло, купленное в продовольственном магазинчике напротив. Как сказал неприятный тип за прилавком, автобус до Лондона должен был появиться через сорок минут.

— Видеть своими глазами, как угасает жизнь, всегда непросто, — произнес Кэдмон, также угнетенный смертью Харлисса и Санчеса. — Как ни старайся стереть это воспоминание, оно накладывает отпечаток на душу.

— Это никак не относится к Макфарлейну и его людям. — Сняв пластмассовую крышку, Эди жадно отпила несколько глотков и тотчас же поморщилась, ощутив мерзкое послевкусие. — Они искренне верят, что, нажимая на спусковой крючок, служат Господу.