Чтение онлайн

Больше того, не совпадали даты. Манассия восседал на троне в Иерусалиме с 687 по 642 год до н. э., а предания Тана Киркос уверяли, что ковчег был доставлен в Эфиопию лишь около 470 года до н. э. И меня убивала эта разница в две сотни лет.

Размышляя над этой проблемой, я сообразил, что мне не помешает потолковать с эфиопами. А где лучшее место для такой беседы, если не в государстве Израиль? Ведь десятки тысяч фалаша воспользовались своим правом на гражданство по закону о возвращении и были переправлены за последнее десятилетие по воздушному мосту в Израиль. Среди них наверняка найдутся престарелые люди, хранящие память своего народа, которые помогут перекинуть мост через географическую и хронологическую пропасть, которая разверзлась передо мной.

Наведя справки в Еврейском университете, я получил имя Шалвы Уэйл, социоантрополога, специализировавшейся на далеко разбросанных еврейских общинах и считавшейся специалистом по фалашской культуре. Я позвонил ей домой, представился и спросил, не может ли она порекомендовать мне какого-нибудь члена фалашской общины в Иерусалиме, который мог бы со знанием дела рассказать о древних преданиях эфиопских евреев.

— Лучше всего, — ответила она, не колеблясь, — обратиться к Рафаэлю Хадане. Он священник, самый старший священник. Живет здесь уже несколько лет. Очень старый и знающий человек. Одна проблема — он не знает английского, так что попытайтесь застать его вместе с сыном.

— А его как зовут?

— Иосиф Хадане. В Израиль он приехал мальчиком еще в начале 70-х и сегодня уже вполне сложившийся раввин. Он бегло говорит по-английски и сможет послужить вам переводчиком.

Организация встречи заняла большую часть остававшихся мне двух дней в Иерусалиме. В конце концов я встретился с семейством Хадане в Центре ассимиляции фалаша, расположенном в западном пригороде города Мевассерит-Сион. Здесь я столкнулся с сотнями эфиопов — недавно приехавшими и давними жителями ветхого жилого района.

Фалашский священник Рафаэль Хадане был одет в традиционную абиссинскую шемму и щеголял внушительной бородой. Его сын раввин был чисто выбрит и одет в строгий деловой костюм. Довольно долго мы пили чай и обменивались любезностями. У наших ног играли дети, в дом заходили многочисленные родственники. Один из них, как оказалось, родился и вырос в деревне Анбобер, которую я посетил в январе 1990 года во время поездки в Гондэр..

— Так Анбобер еще существует? — не без грусти спросил он. — Уже пять лет как я оставил дом.

— Существует, — подтвердил я, — вернее, существовала еще в январе. Но жили в ней в основном женщины и дети.

— Это потому, что мужчины уехали первыми, чтобы приготовить жилье для своих семей. Вы с кем-нибудь говорили там?

Я рассказал о своей беседе со священником Соломоном. Алему, и все сидевшие за столом заулыбались.

— Они все хорошо его знали, — объяснил раввин Ха-дане. — У нас маленькая… но очень тесная община.

В конце концов я включил свой магнитофон и начал расспрашивать почтенного отца раввина. Многое из того, что он мог сообщить о культуре и религии фалаша, было мне уже известно. Когда же я перешел к главному интересовавшему меня вопросу — как и когда иудаизм появился в Эфиопии, он сказал нечто такое, отчего я насторожился.

Я задал наводящий вопрос о Менелике и царице Савской, надеясь — после ритуального повторения истории из «Кебра Нагаст» — поймать старика на дате предполагаемого путешествия Менелика. Хадане удивил меня, полностью отвергнув легенду:

— Кое-кто поговаривает, будто мы ведем свое происхождение от израильтян, сопровождавших Менелика, но я лично не верю в это. Согласно преданиям, которые я слышал в детстве, нашими предками были евреи, которые жили в Египте, прежде чем перебраться в Эфиопию.

— Но, — прервал его я, — в «Кебра Нагаст» говорится то же самое — что Менелик и его спутники путешествовали через Египет.

— Я имел в виду не это. Покинув Израиль, наши праотцы не просто проехали по Египту. Они поселились там довольно надолго — на сотни лет. И даже построили там свой храм.

Я наклонился над магнитофоном:

— Храм? И где же они его построили?

— В Асуане.

Это страшно заинтересовало меня. Священник из Анбобера Соломон Алему также упоминал Асуан, когда я расспрашивал его в январе и тогда же решил посетить этот город. И в самом деле, после того разговора я много путешествовал по Египту. Однако до сих пор так и не побывал в Асуане, и теперь засомневался, уж не совершил ли серьезную ошибку. Если там действительно был иудейский храм, как только что сказал Хадане, то это могло иметь огромное значение, ибо предназначение храма в правоверном иудаизме заключалось в хранении ковчега завета. Если в Асуане действительно был построен храм и это случилось после исчезновения ковчега из Иерусалима, тогда все становилось очевидным.

Хадане не смог указать конкретную дату строительства асуанского храма, а лишь сказал, что он простоял «долгое время», но в конце концов был разрушен.

— Почему он был разрушен?

— В Египте шла большая война. Чужеземный царь, захвативший много стран, пришел в Египет и разрушил все храмы египтян. Но он не разрушил наш храм. Когда египтяне увидели, что от разрушения спасся только иудейский храм, они заподозрили нас в том, что мы перешли на сторону захватчика. Поэтому они стали преследовать нас и разрушили наш храм, а мы вынуждены были бежать.

— И вы переселились в Эфиопию?

— Не сразу. Наши праотцы сначала перешли в Судан через Мероэ, где находились недолго, будучи изгнанными новой войной. Тогда они разделились на две группы: одна поднялась по реке Тэкэзе, а другая — по Нилу. Такими путями они прибыли в Эфиопию, в Куару, что вблизи от озера Тана. Там мы и поселились. Там стали эфиопами. Поскольку мы оказались далеко от Израиля — хотя, находясь в Египте и Судане, мы все время поддерживали контакты с Иерусалимом, — мы потеряли эти контакты, и Иерусалим стал лишь частью нашей памяти.

Тут я спросил, было ли в районе озера Тана какое-то место, считавшееся фалаша особенно важным или священным.

— Было три таких места, — ответил Хадане. — Первое и самое важное — Тана Киркос, второе — Дага Стефанос и третье — Зеги.

Я сделал удивленное лицо:

— Почему самое важное из них — Тана Киркос?

— Точно я не знаю. Но весь народ считал его священным.

Мой доследний вопрос касался конкретно ковчега:

— Эфиопские христиане говорят, что они хранят ковчег завета в Аксуме — тот самый подлинный ковчег, который якобы был доставлен из Иерусалима Менеликом — сыном царицы Савской и царя Соломона. Вы сказали мне, что не верите в историю Менелика. Считаете ли вы, что христиане действительно владеют ковчегом?