Чтение онлайн

Таким нехитрым образом представив их друг другу, Молина отвернулась, так и не объяснив, почему пригласила — или приказала? — Темпл поехать с ней.

— Тело найдено в девять утра, — сказала она вполголоса, вводя коллегу в курс дела. — Никого из участников еще не было — поздно встают, наверное, — так что никто ее не опознал.

Она бросила взгляд на часы, и водитель, правильно поняв этот жест, увеличил скорость.

«Ни фига себе, — завистливо отметила Темпл. — Одно крохотное движение запястья, и мужик, как миленький, жмет на педаль!» Ей стало интересно, как мужской коллектив уживается с Молиной, и сколько труда ей стоило получить это место, и как она поддерживает нормальные отношения с мужчинами, которые претендовали, или считали, что могут претендовать, на должность лейтенанта.

Ослепительные башни «Голиафа» издали блестели, точно выпавший снег, испещренный полосами золота и крови.

«Форд» подъехал прямо ко входу и остановился под козырьком маркизы. Сержант показал подбежавшему швейцару в римских сандалиях свой полицейский жетон, и тот отскочил, только юбочка взлетела. Машина осталась там, где стояла.

Дверцы хлопнули, детективы, не теряя времени, устремились вперед. Темпл была вынуждена спешить за двумя уверенными, целеустремленными, а главное, длинноногими людьми. Кому нужен Луи в роли Тотошки? Она сама прекрасно справлялась с этой ролью.

Толпа расступались перед ними, словно морские волны перед Моисеем.

Молина привела спутников прямиком к залу для приемов, где репетировали стриптизеры. Закрытые двери стерегли нервные парни из охраны отеля. Темпл узнала их еще издали. Охранники в казино всегда ходят в штатском и вечно выглядят, как иранские спецслужбы — зловещими, бдительными, с орлиным взором и таким выражением лица, что сразу понятно: эти не остановятся ни перед чем и сделают с вами что угодно, если будет необходимо. Если бы они выглядели по-другому, несчастные игроки не стали бы продавать последнюю рубашку, чтобы быстренько расплатиться с долгами.

Молину их вид не впечатлил. Парни услужливо распахнули перед ней дверь, и она прошла мимо них, как мимо пустого места. Диндорф и Темпл просочились следом.

Зал для приемов выглядел, как наутро после встречи Нового года. Сдвинутые стулья и рассыпанный антураж оставались на местах, но в отсутствие снующих людей место выглядело, точно пустая покинутая сцена, утратившая все признаки жизни.

Впрочем, не совсем пустая. Темпл последовала за двумя детективами в угол, освещенный направленными софитами, где маячило несколько фигур.

Никто не разговаривал, и это молчание придавало их присутствию вид тайной сходки или похорон. Темпл не могла понять, выглядят ли эти люди опечаленными или виноватыми. Или то и другое вместе.

Молина огласила имена своих спутников еще в двадцати шагах от места. То есть, это она и Диндорф были в двадцати шагах, Темпл сильно отстала, что сделало ее мишенью нескольких быстрых изучающих взглядов. Наверное, присутствующие решали, кто она такая: какой-нибудь тайный эксперт по убийствам или, наоборот, главная подозреваемая.

Состоялось быстрое знакомство с принимающей стороной: белокурая бестия Артур Хенсель, начальник охраны отеля; Лиза Осгуд, энергичная молодая блондинка, менеджер по особым мероприятиям, и Ипполито Геррера, коротенький и толстый человечек средних лет — уборщик, который и обнаружил труп, открывая утром зал.

— Где все люди, которые должны были сегодня здесь работать? — спросила Молина.

— В «Каравансерай лонж», — нервно ответила Лиза Осгуд. — Мы… держим их там, пока полиция не разрешит войти в зал. Долго еще?..

— Несколько часов, может быть, даже до завтра. Я бы на вашем месте нашла другое место для репетиций, — ответ Молины был весьма обнадеживающим.

— Вы не послали похоронщиков? — возглас Хенселя был опасно близок к претензии, смягченной в последний момент вопросительным знаком.

— Не волнуйтесь. Коронерская служба и медицинский эксперт воспользуются задней дверью. Ничего распугивающего публику не будут возить через ваше казино, кроме обычных тележек с жетонами.

Темпл сжала губы, чтобы не рассмеяться, взглянув на выражение лица начальника охраны после сардонической реплики Молины.

Молина обратилась к уборщику со значительно большей теплотой в голосе:

— Во сколько вы… — внезапно оборвав свой вопрос без всяких, с точки зрения Темпл, видимых причин, — В котором часу вы обнаружили тело? — спросила она по-испански, и еще разразилась какой-то длиннейшей фразой.

— В девять часов, — лицо уборщика, даже все его тело расслабились, и он принялся объяснять по-испански, оживленно жестикулируя обеими руками.

Молина кивала, доставая блокнот.

— В девять утра, — повторила она сосредоточенно, когда Геррера закончил свою речь.

Последний жест уборщика привлек внимание Темпл к металлической конструкции, напоминающей детский снаряд для лазанья, стоящей неподалеку от эстрады.

Что-то там лежало, скомканное, наполовину свисая с его нижней, ближайшей к полу, перекладины. У Темпл мурашки побежали по спине. Когда она споткнулась о труп Честера Роняла на книжной ярмарке, это была ужасная случайность, она вообще не поняла, что он мертвый, пока не стало слишком поздно начинать истерику по этому поводу.

Это было первое мертвое тело, которое ей предстояло осмотреть с той же холодной деловитостью, как полицейским. Ей было неприятно это ощущение — чувство, что осмотр тела заключается в сборе улик и анализе фактов, а не в сопереживании трагическому финалу чьей-то жизни, крушению надежд вот этого конкретного человеческого существа.

Приглашающим кивком Молина предложила уборщику пройти к месту преступления. Диндорф, с блокнотом в руках, занялся двумя другими служащими отеля.

Темпл не могла разорваться пополам, поэтому предпочла следовать за Молиной, несмотря на языковую преграду. Она должна была разобраться, что за убийственный рок преследует конкурс, за который она несла ответственность. Невозможно заниматься пиаром, находясь в информационном вакууме.

Молина и Геррера остановились перед металлической конструкцией и стояли, глядя вниз, точно скорбящие фигуры у могилы, и тихонько переговариваясь по-испански. Мелодичные фразы как будто смягчали неприкрытое безобразие, которым отличается смерть.