Чтение онлайн

Бренда согласно кивнула.

— У нас на яхте было немного травки, — сказал Джерри.

— Марихуаны, — пояснила Бренда, видимо, считая нас безнадежными тупицами. А как еще относиться к людям, которые в такую жару носят костюмы?

— Всего несколько унций, — сказал Джерри.

— Чтобы расслабиться и отдохнуть, — сказала Бренда.

— Мы были в отпуске.

— У себя на яхте.

— Там было совсем чуть-чуть, чисто для собственного употребления.

— Это никому не причинило никакого вреда.

"Да, кроме Лэйни Камминс", — подумал я.

Этта Толанд прибыла в нашу контору на Герон-стрит, 333, ровно в десять ноль-ноль. Одета она была довольно небрежно (мой компаньон Фрэнк потом высказал предположение, что она сделала это нарочно, дабы выказать нам свое презрение) — в босоножки на низком каблуке, простого покроя светлую блузу, и джинсы, подпоясанные кожаным ремнем с латунной пряжкой ручной работы, выполненной в форме львиной головы. Ее черные волосы были собраны на затылке и закреплены латунной заколкой. Темные миндалевидные глаза были слегка подведены, а больше никаких следов косметики не наблюдалось. С первого взгляда становилось ясно, что Этта Толанд намерена при первой же возможности послать нас ко всем чертям и заняться более важными делами.

Это не вызывало никаких сомнений.

Просто поклясться было можно.

Кроме нас, в кабинете находился еще Сидни Бреккет, адвокат мисс Толанд, и женщина из прокуратуры, которая, вероятно, должна была следить за тем, чтобы права Этты не нарушались, хотя обычно процедура дачи показаний под присягой производится в присутствии одного только адвоката, и никакого перекрестного допроса при этом не проводится.

Полагаю, если бы я задал Этте вопрос, нарушающий ее конституционные права — например, попросил пересказать беседу с ее психоаналитиком, — я бы тут же получил по голове и от Бреккета, и от миссис Хэмптон, которая носила широко распространенное имя Хелен. Но я вовсе не собирался затрагивать никакие скользкие темы, а если бы вдруг и забрался куда-нибудь не туда, Фрэнк сразу же пнул бы меня.

Должен заметить, что многие наши знакомые считают, что мы с Фрэнком похожи, хотя лично я не нахожу никакого сходства. Мне тридцать восемь лет, а Фрэнку сорок. Во мне шесть футов роста и сто восемьдесят пять фунтов веса, а во Фрэнке, соответственно, пять футов девять дюймов и сто шестьдесят фунтов. У меня длинное и узкое лицо, Фрэнк называет такие лица «лисьими». Свое он называет «поросячьим». С некоторых пор в его классификационной системе появились также «носороги» и "черепахи".

Я родом из Чикаго, Фрэнк — из Нью-Йорка. Да, действительно, мы оба темноволосые и кареглазые, и оба возглавляем фирму "Саммервил и Хоуп", но на этом наше сходство и заканчивается.

После этой истории с комой Фрэнк находится в лучшей форме, чем я.

На самом деле, сейчас кто угодно находится в лучшей форме, чем я.

И на самом деле, это меня очень сильно беспокоит.

Ни я, ни Фрэнк не знали, что Этта Толанд рассказала большому жюри.

Как и всякая дача показаний под присягой, эта процедура была сравнима с разведкой, нацеленной на добычу фактов, или, если хотите, с забрасыванием рыболовной сети. Но мы, как и любитель марихуаны адвокат-яхтсмен Джерри Баннерман, могли предположить, что благодаря Этте Толанд заместитель прокурора Питер Фолгер установил еще одно звено той безжалостной цепочки событий, которая связала Лэйни Камминс с убийством Бретта Толанда. Поскольку супруги Баннерманы засвидетельствовали, что в двадцать три сорок двенадцатого сентября они слышали выстрелы, я счел этот момент подходящей зацепкой и спросил у Этты, где она находилась в это время.

— Дома, — ответила Этта. — Ждала звонка Бретта.

— Вы предполагали, что ваш муж вам позвонит?

— Да.

— Вы знали, где он находится?

— Да. Он был на «Игрушечке». Вместе с Лэйни Камминс.

— Почему вы считали, что он должен вам позвонить?

— Чтобы сказать, чем все закончилось.

— Что — все?

— Его встреча с Лэйни Камминс. Бретт пригласил ее на яхту, чтобы предложить наш вариант решения проблемы.

— Проблемы, касающейся…

— Ее иска об нарушении авторских прав.

— Мисс Толанд, не можете ли вы сказать, в чем заключалась суть вашего предложения?

— Бретт предложил ей отступные.

— Отступные?

— Он предлагал заплатить ей наличное вознаграждение в том случае, если она отзовет свой иск.

— Наличное вознаграждение? — удивленно переспросил я.

— Да. Пять тысяч долларов.

— Вы обсуждали с вашим мужем предложение, которое он намеревался сделать?..

— Я не знаю, предложил ли он ей это на самом деле. Она могла выстрелить в него раньше, откуда мне знать. Я больше не видела Бретта после того, как он ушел из дома. И не разговаривала с ним, если уж на то пошло. Но именно это он намеревался сделать. Так мы с ним договаривались.

— Вы договорились о возможности выплатить мисс Камминс пять тысяч долларов в том случае, если она отзовет свой иск?

— Да.

— Не обсуждали ли вы с вашим мужем какие-либо другие возможные предложения?

— Нет. Хотя да, мы обсуждали возможную цену. Мы пытались вычислить, сколько она может запросить. Но мы нисколько не сомневались, что Камминс примет наше предложение.

— Не обсуждали ли вы, например, возможность совместно производить медвежонка мисс Камминс…

— Нет.

— …и компенсировать нанесенный ей ущерб путем предоставления ей дополнительных прав, помимо выплаты гонорара?

— С какой стати нам это могло понадобиться? Камминс разработала эту игрушку еще тогда, когда она работала на нас. Фактически этого медвежонка придумал Бретт. У нас есть свидетель, который может это подтвердить.

— Какой еще свидетель? — тут же переспросил я. — Вы не вызывали никакого свидетеля на слушанье…

— Бретт вспомнил об этом уже потом.

— О чем он вспомнил?

— Что там присутствовал Бобби Диас.

— Кто такой Бобби Диас?

— Наш главный дизайнер. Он там присутствовал.

— Где — там?

— В кабинете Бретта. Когда Бретт впервые изложил Лэйни идею косоглазого медвежонка.

— Когда это произошло?

— В сентябре прошлого года.

— И ваш муж вспомнил об этом только после слушания?

— Да. Именно это и подтолкнуло его к мысли пригласить Лэйни на яхту и поговорить с ней.

— И предложить наличное вознаграждение.