Чтение онлайн

По мнению Филдса, нам следует задать еще один важный вопрос:

«Что, если я ничего не сделаю?»

Он помогает осознать, что желание произвести значительное изменение часто вызвано потребностью что-то изменить – и если мы не двинемся вперед, то наверняка пожалеем о том, что остались на месте. Любая существующая проблема может усугубиться. «Отойти в сторону невозможно», – говорит Филдс. Жизнь такова, что если вы не будете продвигаться вперед, то станете пятиться назад.

И наконец, Филдс советует вам спросить себя:

«Что, если я добьюсь успеха?»

«Это важно, потому что наш мозг запрограммирован таким образом, что мы автоматически начинаем фокусироваться на негативном сценарии, – говорит Филдс. – Поэтому, чтобы дать разуму шанс настроиться на что-то позитивное, на то, что будет реально побуждать к действию, а не вводить в ступор, очень полезно ясно представить, как будет выглядеть успех в этом предприятии». Другими словами, создайте для себя сильный стимул, побуждающий пойти на риск неудачи.

Необычный подход к вопросу Шуллера предложил блоггер и автор книги «Стартап за $100» Крис Гильбо. «Вместо того чтобы думать, что вы сделаете, если будете знать, что не сможете потерпеть неудачу, – пишет Гильбо, – может быть, лучше спросить: “Что действительно стоит сделать независимо от того, что вас ждет – неудача или успех?”»

Рассмотрение вопроса Гильбо о том, что стоит сделать, даже рискуя потерпеть неудачу, указывает на трудности, ради которых стоит заниматься такими инвестициями, разжигает воображение, вызывает искренний интерес и сближает людей. Ныне покойная общественная активистка Фрэнсис Пивей преуспела в том, что она считала «стратегическим опросом», а я назвал бы спрашиванием с открытым разумом и заботливым сердцем. Спрашивание Пивей оставило след в самых отдаленных уголках мира: в трущобах Бангкока, в раздираемой войной Боснии, в водах индийской реки Ганг и на ее второй родине, в городе Окленд.

Фрэнсис Пивей (которая умерла в 2010 году) была, мягко выражаясь, эксцентричной особой. Эта огромная, брызжущая весельем женщина иногда вела себя так, словно играла в комедии абсурда (после знакомства с ней в 1998 году австралийский журналист Дэвид Лезер написал, что, когда она хохотала, «у нее колыхались бока, ходила ходуном грудь, шевелились уши и тряслись щеки»). Однако это не мешало ей полностью посвящать себя общественной деятельности. Во время путешествий Фрэнсис возила с собой самодельную табличку, которую поднимала над головой в залах ожидания на железнодорожных вокзалах и других местах скопления людей. На ней было написано: «америка готова слушать».

Это был странный прием, но он работал: люди подходили к Пивей, иногда с опаской, чтобы узнать, что ей нужно. За несколько десятков лет она провела тысячи таких опросов. «Я отшлифовала свою технику опроса, – рассказала она Лезеру, – задавая открытые вопросы, которые вытягивали из людей откровенные мнения и истории, – вопросы типа «Что и как вы хотели бы изменить в своей жизни?».

Пивей верила, что использование правильных вопросов – открытых, интересных, порой слегка провокационных, но только не оценочных – позволяет вести конструктивный диалог с людьми, чья культура, политические взгляды и темперамент сильно отличаются от ваших. Такие вопросы способны обходить барьеры между людьми и находить точки соприкосновения. В конце концов, если опрос и дискуссия заходили достаточно глубоко, они могли способствовать разрешению конфликтов и проблем.

Пивей использовала свой метод «стратегического опроса» для работы над самыми разными проблемами. Как отмечалось в одном информационном сообщении, она помогала тайским проституткам, которым грозило изгнание из города, участвовала в программе раздачи еды бездомным в Осаке, добилась пересадки ботанического сада в хорватском городе Дубровник и даже помогла калифорнийским скейтбордистам, которых выгоняли из их любимых мест для катания. Одним из ее самых интересных проектов была кампания по привлечению общественного внимания к вопросу очищения реки Ганг. Для того чтобы лучше понять суть проблемы, она задавала местным жителям вопросы типа:

Пивей говорила, что она тщательно подбирала формулировки, пытаясь не использовать слово «загрязнение» (которое могло обидеть людей, считавших реку священной), и вместо него строила вопросы и дискуссии вокруг «проявления заботы о реке». Она понимала, что людей ошеломляла масштабность задачи, поэтому начала увязывать вопросы с более далекой, пока еще не достигнутой целью:

«Как вы готовите своих детей к тому, что им придется очищать реку?»

Когда Пивей задавала вопрос в такой форме, людям приходилось признаваться, что они ничего не делали в этом отношении. «Они любили реку, любили своих детей, и отсутствие ответа на этот вопрос вызывало у них тревогу, которую нельзя было долго терпеть, – писала Пивей. – Диссонанс был слишком велик».

В результате родители организовали конкурс детских рисунков на тему состояния реки. Рисунки были выставлены в общественных местах, чтобы «взрослые увидели то, что видят дети, и им стало стыдно». Впоследствии этот конкурс стал крупным ежегодным событием. Но, как отметила Пивей, идея исходила не от нее – инициаторами стали сами местные жители – хотя, похоже, искрой, которая пробудила в них активность, стал вопрос Пивей.

Для самой Пивей вопросы служили чем-то вроде рычага, позволяющего отодрать присохшую крышку от банки с краской. «Если у нас появляется более длинный рычаг, или более динамичный вопрос, – писала она, – то его можно использовать, чтобы тщательно перемешать содержимое банки». В этой метафоре под содержимым понимаются идеи и ответы, которые находятся в головах у людей. Их нужно лишь немного взболтать, чтобы помочь этим мыслям соединиться. Но, помимо прочего, подход Пивей к спрашиванию позволяет устранить разобщенность, вызванную различием культур или взглядов, что кажется особенно актуальным в сегодняшнем поляризованном мире.