Чтение онлайн

Когда люди рассматривают вопрос под совершенно разными углами, ни одна из сторон не должна пытаться навязать свой ответ другой. В этом случае диалог либо превратится в спор, либо вообще закончится. Возможно, единственный способ выйти из тупика, куда нас заводят спорные вопросы, заключается в том, чтобы на время отложить декларативные заявления и подумать вот о чем:

«Если мы еще не пришли к взаимопониманию относительно ответа, то, может, сумеем хотя бы договориться о вопросе?»

Бывший рекламщик Йон Бонд, ставший общественным деятелем, вместе со своей женой Ребеккой недавно организовал движение, выступающее против насилия с применением огнестрельного оружия. Они создали его в ответ на происшедшее в 2012 году массовое убийство в начальной школе города Ньютаун, штат Коннектикут. Группа активистов пытается перевести дискуссию вокруг закона о контроле над оружием в формат вопроса «Как мы можем спасти жизни?».

«С помощью вопросов мы добились взаимопонимания между людьми, владеющими и не владеющими оружием», – рассказал мне Бонд. Вот несколько вопросов, по которым люди могли достичь согласия:

«Разумеется, ответы на эти вопросы были положительными, – сказал Бонд, – а вот утверждения типа “Владельцы оружия обязаны повысить степень своей ответственности” вызвали неоднозначные, осторожные ответы». По мнению Бонда, вопросы должны быть «словесным эквивалентом разрешения конфликтов без применения насилия». Единственный способ повысить шансы на успех в решении острых вопросов, поляризующих общество, заключается в том, чтобы привлекать людей с обеих сторон, «а не в том, чтобы приводить их к повиновению силой». Вопросы, если их правильно сформулировать, могут демонстрировать уважение к обеим сторонам, приглашать к участию и способствовать конструктивному диалогу. Бывший рекламщик Бонд описывает этот подход как «умение тянуть вместо того, чтобы толкать. Этого нельзя сделать без использования вопросов».

Как отмечали Пивей и Бонд, эти вопросы обязаны учитывать особенности культуры, быть проницательными, уважительными и привлекательными. Это может потребовать проведения контекстного поиска со стороны тех, кто задает вопросы. Подход, использованный Фрэнсис Пивей и специалистом по пересечению границ Жаклин Новограц, показывает, что для этого лучше всего погрузиться в мир людей, чьи взгляды отличаются от ваших, «посидеть с ними на полу» и постараться увидеть проблемы с их точки зрения.

За неимением возможности это сделать нам следует прислушаться к совету одного из создателей Facebook Криса Хьюза, который в своей недавней речи на церемонии вручения дипломов призвал выпускников государственного университета Джорджии «сформировать привычку, которая поможет вам выбраться из вашего кокона. Следуйте за теми, с кем вы спорите в Twitter».

Хьюз, несомненно, согласен с тем, что нам нужно ставить под вопрос взгляды тех, с кем мы не соглашаемся, но делать это нужно с открытым, пытливым разумом:

«Почему они видят эту проблему именно так?», «Почему я вижу ее иначе?», «Какими предположениями каждый из нас руководствуется в своих действиях?»

В связи с этим настоятельно рекомендуется задавать другой вопрос, предложенный одним из ведущих инженеров Microsoft Майклом Корнингом, который рассказал мне, что полагается на него в работе и в жизни:

«Какова вероятность того, что я ошибаюсь?»

Как отмечает Корнинг, если время от времени брать тайм-аут, чтобы поразмышлять над данным вопросом, это позволит контролировать нашу естественную склонность быть чрезмерно уверенными в собственных взглядах. Помимо прочего, это поможет избегать разного рода проблем у вас дома, например ожесточенных споров, которые начинаются с ложных обвинений в том, кто переложил в другое место ключи от машины.

Эмпатическое спрашивание, способное помочь в преодолении пропасти между взглядами на вопросы, вызывающие раскол, может помочь переступить через порог, чтобы улучшить отношения с самыми близкими людьми: старым другом, соседом, коллегой, братом, тещей, старшим сыном – с кем угодно. Спрашивание в различных формах можно применить, чтобы лучше понять трудности в отношениях и начать пробовать возможные «лекарства». Если мы возьмем поднятый ранее гипотетический вопрос («Почему с моим тестем так трудно ужиться?»), то его необходимо проверить на наличие ложных предпосылок путем постановки под вопрос самого вопроса («Так ли это? Неужели нет никого, кто с ним легко уживается?»). Если он отлично ладит с другими людьми, в том числе, скажем, с другим своим зятем примерно вашего возраста, тогда самым лучшим вопросом «Почему?» окажется следующий: «Почему моему тестю так трудно ужиться со мной?»

К этому можно добавить несколько других «Почему?», которые помогут провести контекстный поиск:

Ответы на данные вопросы могут создать благодатную почву для рассмотрения последующих предположений «Что, если?..» («Что, если мы сможем встречаться в более спокойной обстановке, а не только на сумбурных встречах всей семьи?») и стратегий «Как?» («Как я смогу уговорить его на такую встречу? Может, пригласить его посмотреть важную игру на новом телевизоре с большим экраном?») Применение этой методики поможет разделять проблему отношений на части, смотреть на вещи с точки зрения другого человека и использовать тактичное спрашивание, чтобы деликатно предлагать возможные идеи и решения.

Поиск общего языка – ключ к улучшению отношений с людьми. Если речь идет о вашей семье в целом, то, возможно, вопросы придется задавать вместе. Брюс Фейлер, автор книги «Секреты счастливых семей: Мужской взгляд», сумел значительно улучшить отношения в своей семье, просто выделив время для регулярных еженедельных встреч, на которых каждый раз все собравшиеся обсуждали одни и те же три вопроса:

Развивая идею, выдвинутую выдающимся экспертом по организационному управлению Стивеном Кови, Фейлер предлагает семьям составлять свои собственные заявления о миссии, подобные тем, что используются компаниями. Идея объединения семьи вокруг общей цели, несомненно, хороша, но я считаю, что вопрос о миссии вызовет больше энтузиазма, чем заявление. Миссию семьи можно, например, выразить так: «Как наша семья могла бы приносить больше пользы общине?» или «Как мы могли бы продолжить традиции наших предков?»