Чтение онлайн

— Спасибо, — буркнул я и поспешил на выход.

— До свидания, товарищ Никонов! — крикнул молодой Витюша вслед.

— Физкульт-привет! — махнул я рукой.

«Десять минут мне мозг пудрили, лицедеи», — проворчал я про себя, снова выйдя под моросящий дождь. Ресторан «Кама», на который я сразу же не обратил внимания, примыкал к зданию театра с левой стороны, то есть находился буквально в десяти шагах. Поэтому не прошло и пяти секунд, как я оказался внутри этого питейного заведения. Вообще-то в ресторанах столицы к концу рабочей недели, как правило свободных мест не бывает. Но в данный момент, в час дня, здесь со свободными столиками проблем не было. Кстати, за одним столом в обществе каких-то товарищей, которые сидели спиной ко входу, действительно обедал администратор Валерий Янклович. Его кучерявая голова мне отлично запомнилась по фильму «Место встречи изменить нельзя», где он сыграл тоже администратора, но не Таганки, а Большого театра. И я тут же решительно направился в его сторону.

— Добрый день, Валерий Павлович, — поздоровался я, приблизившись к столику.

— А с нами поздороваться не желаешь? — обернулся на меня Высоцкий.

— И вам, товарищ Жеглов, приятного аппетита, — пролепетал я, пожав руку Владимиру Семёновичу, а так же актёру Всеволоду Абдулову и Валерий Янкловичу, и кивнул головой какой-то юной симпатичной барышне.

— Что же ты, тезка, грекам в пустые ворота не загнал? — прохрипел Владимир Высоцкий, поразив меня своим болезненным и колючим взглядом. Словно жизненная сила уже покидала поэта, истекая из него со скоростью мелких песчинок, что высыпаются через горловину песочных часов.

— Зато финнам красиво положил, — заступился за меня Абдулов.

— Судьба моя лихая давно наперекос, — усмехнулся я, присев на свободный стул. — Я шёл с мячом к воротам, да в рамку не донёс.

— Ты смотри, Сева, он у нас ещё и шутит, — съязвил Владимир Семёнович. — Ты же чуть ли весь наш театр до инфаркта не довёл, когда вы с Финляндией играли.

— Лично я, потом всю ночь не мог уснуть, таблетки глотал, — согласился с поэтом администратор Янклович. — Я так понимаю, вы приехали по поводу концерта? Сейчас, к сожалению, у Владимира Семёновича небольшие проблемы со здоровьем, поэтому…

— Что ты говоришь, птицам моя? — криво усмехнулся Высоцкий. — Да я здоров как бык. Когда вы в Тарасовке хотите концерт?

— Где-нибудь ближе к Новому году, — соврал я. — Снимем большой ресторан, например «Арбат». Соберёмся семьями, на первое отделение пригласим актёров из «Ленкома», на второе вас, Владимир Семёнович, а потом устроим разрезание большого кремового торта, танцы под музыку группы «Мираж» и праздничный фейерверк. Приходите с друзьями, наш «Спартак» всем будет рад.

— «Мираж»? — удивилась молоденькая девушка. — Это которые поют, что музыка нас связала, тайною нашей стала? Я их недавно в «Утреней почте» видела. Мне кажется, в них что-то есть.

— Они самые, — улыбнулся я, а Высоцкий, услышав про эстрадную музыку, скривился, словно от зубной боли. — Как вам такая идея? Кстати, братья Старостины никогда не экономят на угощении.

— Мне кажется, это интересно, — согласился Янклович.

— Вот и замечательно, — обрадовался я и, посмотрев на часы, стал прощаться. — Приходите завтра в Лужники. Я вас проведу через служебный вход.

— А ведь верно, завтра же сюда приедет «Шахтёр», — оживился Всеволод Абдулов.

— А я о чём? Приходите-приходите, будет самый настоящий спектакль, — я ещё раз пожал всем руки и попросил Валерия Янкловича, чтобы тот вышел со мной.

На улицу, где было хмуро и дождливо мы, конечно, не пошли. Я остановил администратора перед большой стеклянной уличной дверью ресторана.

— Если Высоцкого не положить сейчас в клинику, то он летом во время Олимпиады умрёт, — прошептал я, ошарашив известием Янкловича. — У Андрея Петровича Старостина большие связи по всей Москве и по всей стране. Он поможет. Надо решать сейчас, завтра будет поздно.

— Володя сказал, что сам со следующего года ляжет в клинику, — пролепетал администратор.

— Вот тебе телефон группы «Мираж», — я достал маленькую самодельную визитку, где был записан номер Гены музыканта, — бери ребят под своё крыло и гастролируй с ними по городам и весям, зарабатывай деньги. На них уже сейчас народ валом прёт. А Высоцкого отпусти. Его теперь надо лечить в принудительном порядке, не слушая обещаний и уверений. Сам он из такого состояния не выберется.

— Ты шутишь, да? — попытался улыбнуться он.

— Какие шутки, — прошипел я. — 25 июля 1980 года вот на этой самой улице, — я ткнул пальцем за окно, — будет стоять толпа народу и рыдать. Думай, товарищ администратор. И завтра перед футбольным матчем я хочу услышать твоё твёрдое согласие. Затем в воскресенье, ты Владимиру Семёновичу скажешь, что он едет на концерт, мы его посадим в машину и отвезём туда, где его вернут к жизни.

— Я должен всё обдумать, — нахмурившись пролепетал Валерий Янклович.

«Бог мой, — бубнил я про себя, сидя в вагоне метро, — а ведь по большому счёту из всех своих близких Высоцкий никому не нужен. Отец написал на него донос, что его сын антисоветчик. Марина Влади в Париже, и у неё там свои киношные дела. Эта молоденькая девушка крутиться с Владимиром Семёновичем, потому что это престижно, и потому что он тратит на неё хорошие деньги. И остаётся один администратор Янклович, который за Высоцкого будет держаться до тех пор, пока на него идёт зритель и пока он жив. Правда есть Сева Абдулов. Однако Сева на своего друга Владимира никакого влияния не имеет».

Хмурая и дождливая пятница закончилась небольшим праздником жизни. В мою полупустую квартиру на новоселье заглянули соседи Фёдор Черенков с женой, Саша Калашников с подругой Олесей, Ринат Дасаев, Юрий Гаврилов, а ещё с базы приехал Саша Заваров. Заваров пока не осушил бокальчик красного вина, сидел злой и недовольный, из-за того что его не включили в стартовый состав на завтрашний матч против «Шахтёра». Гаврилов тоже всё больше хмурился и морщился, ибо выпить ему хотелось, но притрагиваться к вину после мистической истории в ресторане «Арбат» он пока опасался. Юрий Васильевич мне даже как-то признался, что теперь вечерами он побаивается смотреть в зеркала. А когда к 8-и часам вечера нагрянули четыре манекенщицы из ГУМа и на магнитофоне зазвучали лёгкие танцевальные мелодии, то начался самый настоящий праздник. Правда Черенкова и Калашникова их верные подруги через пять минут такого веселья быстренько утащили домой.

— Разрешите представить своих гостей, — гудел я, разливая по бокалам шампанское, которое предназначалось персонально для прекрасных дам, — это Милана, одна из лучших манекенщиц Москвы. — Кивнул я на свою подругу. — Это её соперница по подиуму Татьяна. Татьяна мечтает сниматься в кино, где ей лучше бы всего подошла роль роковой красотки.

— Вы на меня наговариваете, Володя, — картинно возмутилась манекенщица Таня, которая уже вовсю снималась для иностранных журналов, и что-то такое немного хищное в её лице определённо было.