Чтение онлайн

И пока наши парни отбивались от наскоков «Шахтёра» я даже успел вспомнить разговор с Высоцким, что состоялся перед самым выходом на поле. «Зря ты, тёзка, обо мне печешься, — проворчал он. — Мне Валера Янклович поведал о твоей задумке. Не надо этого ничего. Всё уже решено. Отпраздную новый год и сам лягу в клинику». «Кого ты, Владимир Семёнович, обманываешь? — хмыкнул я тогда. — Себя или меня? Чего ты боишься? Боишься, что десять дней будет болеть всё тело? Что в эти дни будет мерещиться всякий бред? Или петь о сильных героях или изображать на сцене и в кино сильного человека — это одно, а стать самому сильным человеком на десять дней — это другое? Тебе просто нужно сделать один шаг, потом перетерпеть и далее жить, творить и работать ещё 40 лет».

— Никон! — рявкнул наш голкипер Алексей Прудников, выбросив мяч в моём направлении.

Я, конечно, не спал, но на мяч пошёл с небольшим опозданием. Меня успел оттолкнуть рукой и опередить защитник донецкой команды. Но непростое вязкое поле вдруг сыграло на моей стороне. Игрок соперника поскользнулся, упал на руки и в это мгновенье мяч прилетел мне на грудь. Я легко как на тренировке его остановил, затем, не давая мячу опуститься на газон, подбил коленом вверх и с разворота сделал пас на Юрия Гаврилова, который стоял недалеко от центрального круга.

— Даваааай! — заголосили трибуны.

Гаврилов тоже играючи обработал мою передачу и пока его не накрыл игрок «Шахтёра» бросил в прорыв Сашу Калашникова.

— Рвиии! — заорал я, сам устремляясь в атаку.

Однако Калашников хоть и побежал изо всех сил на ворота соперника, но защитник черно-белой команды Звягинцев постепенно его настиг. Так как мяч, который вёл наш форвард, угодил в лужу и потерял изначальную скорость. Там же в луже Виктор Звягинцев и схлестнулся Сашей Калашниковым. Но в этот момент из глубины поля уже набегал я. И нёсся я так, словно за моей спиной выросло два белых крыла. И когда Калашников со Звягинцевым рухнули на газон, я подобрал мяч и, подумав, что сегодня мне определённо везёт, полетел к воротам гостей.

— Аааааа! — гудели болельщики на трибунах в ожидании развязки эпизода.

И она не заставила себя ждать. Голкипер Дегтярёв, расставив руки в стороны, выбежал навстречу и я с носка дал под опорную ногу вратаря донецкой команды. После чего, потеряв равновесие, растянулся на мокром и вязком поле, снова не запечатлев в памяти, как мяч влетел в сетку ворот.

— Гоооол! — заревел переполненный Центральный стадион имени Ленина.

— Чтоб в понедельник утром был на базе, — предупредил меня Николай Старостин, когда после матча я отпросился домой, точнее говоря в ресторан.

Кстати, матч закончился со счётом 3:1 в нашу пользу и огромную толпу наших болельщиков не разочаровал. Я записал на свой счёт ещё два мяча, доведя общий послужной список до 40-а штук. Ещё один гол забил Женя Сидоров, который сегодня пахал всю игру за двоих, за себя и за меня. У донецкой команды отличился юркий, резки и невысокий Владимир Малый, немного подпортив нам общее праздничное настроение. Правда гостям из Донецка от этого мяча было не тепло и не холодно.

— Утро понятие растяжимое, — хохотнул Юрий Гаврилов, который тоже шёл в ресторан.

— Я тебе, Гаврила, когда-нибудь что-нибудь растяну, — погрозил кулаком наш 77-летний главный тренер. — Утром — это значит быть на утренней разминке. Свободны. Это тебя, кудрявый, тоже касается! — прорычал он вслед Саше Заварову.

— Шо, уже и похулять нельзя? — пробухтел себе под нос Заваров.

После чего мы все втроём проследовали к проходной служебного входа, где договорились подождать наших манекенщиц. И там столкнулись с компанией Владимира Высоцкого. Валерий Янклович, Всеволод Абдулов и Иван Бортник нам тут же наговорили множество приятных слов, поздравив с победой. А Высоцкий всё время хмурился и только, когда наши девушки появились из подтрибунного коридора, сказал:

— Знаешь, что, тёзка, если обыграете сборную ФРГ 21-го ноября, то я сам лягу в клинику. Либо в эту клинику положишь меня ты. Вот моя расписка, где есть согласие на моё обследование и лечение.

Владимир Семёнович протянул мне сложенную вчетверо бумагу, которую я немедленно спрятал во внутренний карман спортивной куртки. «Ну, хоть так», — подумал я.

Отмечать победу над «Шахтёром» я, Заваров, Гаврилов и манекенщицы Милана, Лёка и кино-инопланетянка Елена приехали в ресторан гостиницы «Россия». Вообще-то в этой гостинце было несколько ресторанов, одни из которых находился на 24-ом этаже башни северного корпуса. Вид из этого заведения был шикарнейший, прямо на Кремль и собор Василия Блаженного. Однако в феврале 77-го года этот северный корпус гостиницы странным образом вспыхнул сразу в нескольких местах. Народ поговаривал разное: начиная от раскалённого кофейника и заканчивая терактом западных спецслужб.

Хотя «загнивающему западу» заниматься подобной средневековой дикостью не было ни смысла, ни финансовой выгоды. О самой реальной версии, что гостиницу подожгли армянские сепаратисты, которые в январе того же 77-го года взорвали бомбу в московском метро, все старались помалкивать, чтобы не разжигать межнациональную рознь. Возможно, в такой политике и было рациональное зерно. Тогда, наверное, стоило пошевелить кое-каких товарищей из КГБ, которые вместо поиска реальных убийц и преступников гонялись за диссидентами и инакомыслящими.

Поэтому, чтобы не испортить вечер, я предпочёл заказать столик в западном корпусе. Этот ресторан находился на втором этаже, вид из его окон был попроще, зато здесь звучала живая музыка и в просторном зале можно было спокойно потанцевать.

— А шо Дасай не пошёл? — спросил меня Саша Заваров, имея в виду голкипера Рината Дасаева.

— Он не пошёл по той же самой причине, что и манекенщица Татьяна, — хмыкнул я. — Ты за Дасая не беспокойся. Он без нас не пропадёт.

В этот самый момент нам принесли кофе, соки, бутылочку шампанского и попросили горячие и холодные закуски ещё чуть-чуть подождать. И Юра Гаврилов первым делом галантно разлил шипучий напиток в фужеры наших дам.

— Володя, скажите, а я так и не поняла, Юра женат или нет? — спросила меня манекенщица Лёка, которая при таком приглушенном освещении ещё больше походила на актрису Фатееву.

— Я порой и сам теряюсь в догадках, — пожал я плечами. — Учитывая, что Юрий Васильевич предпочитает жить на спортивной базе, то там всё сложно.

Кстати, словно подслушав наш разговор, музыканты заиграли песню «Где же ты, и где искать твои следы». Кавер-версию на композицию Джо Дассена, которая называлась не то «Африка», не то «Африканская фиалка», замечательно перепел Валерий Ободзинский. И сейчас именно версию Ободзинского затянули местные ресторанные лабухи. Моя подруга Милана шепнула, что хочет потанцевать, и я счёл неуместным отказать своей девушке в такой мелочи. Мы, взявшись за руки, вышли из-за стола и, сделав буквально с десяток шагов, оказались на просторной танцевальной площадке.