Чтение онлайн

— От Аарона Берга. У него свои связи в Союзе. Он наркоту поставляет в Молдавию и Украину через Румынию. У него там какой-то свой мост.

— Абуджарбилей кто поддерживает?

Бык пожал плечами, но как-то неуверенно, будто боялся ляпнуть что-нибудь лишнее.

— Говори. Иначе не выйдешь отсюда.

— Я не знаю точно, но Зэев говорил, что ты подсунул Рони какую-то шалаву, и что на этом можно сыграть. Что её можно перекупить, и если не получится от тебя избавиться, то убрать кого-нибудь из Абуджарбилей, а стрелки через эту бабу перекинуть на тебя. Мол, это ты её подсунул, тебе и отвечать.

— Хитро! Но глупо. Ладно, что ещё?

— Все вроде бы сказал, — Бык по-собачьи посмотрел на Натана. — Ты ведь ничего со мной не сделаешь? А?

— Ты же хотел меня убить? Как же я теперь тебя отпущу? — Натан искренне недоумевал.

— Натан, мы в Израиле, тебе не простят убийство! — чуть не взвыл Бык.

— С чего ты взял, что я собираюсь тебя убивать? Достаточно будет, если ты останешься без яиц. Как думаете, мужики? — Натан повернулся к присутствующим.

Охранники заулыбались, Михаил все так же, безучастно, смотрел на свои ботинки… Чёрный, кажется, начал врубаться в ситуацию, и теперь с презрением наблюдал за происходящим.

— Ну, ладно. Пойдём, посмотрим на второго, — поднимаясь, сказал Натан. — Пристегните этого.

Рубик пристегнул Быка наручниками к батарее под подоконником, и все вышли из кухни. В дальней комнате ничего не изменилось, только лицо Фазиля, висевшего на трубе, покраснело от натуги, пот заливал глаза, из уголков рта стекала слюна. Шломо сидел на подоконнике и грыз ногти. Эта его дурацкая привычка страшно раздражала Рубина, он все время делал ему замечания. Но у Шломо была ещё одна черта: он делал вид, что плохо понимает по-русски, когда ему это было нужно.

— Ну, как тут дела? — спросил Натан, входя в комнату.

— Беседер, — ответил Шломо. — Этот мудак предлагал мне миллион, чтоб я его отпустил.

— Шекелей или долларов?

— Я не спросил. Зачем мне его миллион? Я даже не знаю, что с ним делать, — Шломо перестал грызть ногти. — Он хотел сознание потерять, я ему не дал.

— Зря. У него сознания нет, а потому, и терять нечего. Единственное, что он может потерять, это свою девственность. Верно, Фазиль? — Натан подошёл к нему вплотную. — Ну, что, сразу расколешься, или тебя по частям колоть надо? Стоп, ты сказал миллион? — он повернулся к Шломо. — Ну-ка, сбегай, принеси его «дипломат».

— Ты много на себя берёшь, Натан, — прохрипел дагестанец, — я вор в законе, сходка тебе не простит, если со мной что-нибудь случится.

— Это ты много на себя берёшь. А я ровно столько, сколько могу унести, — Натан взял принесённый Максом стул, сел и, глядя снизу вверх на Фазиля, спросил, — Как ты думаешь, тебя надолго хватит? Мне кажется, дня три подыхать будешь. А может больше. Сюда никто не придёт, не надейся. Так что колись, дружище, и не задерживай нас.

Вошёл Шломо, неся маленький чемоданчик. Натан открыл. Он был доверху заполнен денежными банкнотами.

Что ты теперь скажешь? — спросил он у дагестанца. — Твои? Или Зэев за меня заплатил? Давай, как на духу, может, жив останешься. Не обещаю, но и грех на душу не возьму.

— Что я должен сказать? Что ты дерьмо? Так это известно.

— Не передёргивай. Расскажи про свои связи с Зэевом. Про ваши планы в отношении меня. Как хотели убить, или подставить… Бык уже рассказал. Теперь твоя очередь. Давай, всё от начала до конца. Кто ещё стоит за Зэевом, от кого ещё подлянку ждать? Кто из моих людей на тебя работает? Кто из них крыса? Давай, мне некогда!

— Ничего я не скажу. Зачем? Ты меня все равно хлопнешь. А если не ты, то Зэев.

— Зэев далеко, а я вот, рядом. Но если не хочешь говорить, не надо, твоё дело, — равнодушно сказал Натан и сделал знак Рубику.

Тот подошёл к Фазилю, и коротким ударом, почти без замаха, врезал его в солнечное сплетение. Фазиль задохнулся, побагровел, лицо исказилось от боли…

— Ты поосторожнее, — заметил Натан, — помрёт, чего доброго…

— Нет, не умрёт, — спокойно отозвался Рубик. — сейчас оклемается.

Что-что, а бить он умел профессионально. Фазиль действительно пришёл в себя через пару минут. Натан с любопытством наблюдал за ним.

— Очухался? То-то! Я слушаю.

— Отстегни меня. Или боишься? Вас тут вон сколько, а я один.

— Отстегните. Только присматривайте за ним. Он хитрый.

Шломо достал ключи от наручников, подтащил табурет и освободил Фазиля. Тот, как подкошенный, рухнул на пол, стал растирать затёкшие руки.

— Сука ты, Натан! — он трудом поднялся, сел на табурет. — Ты хоть знаешь, против кого прёшь?

— Вот ты мне и расскажешь. Пойми, Фазиль, эту игру ты проиграл. Я не собираюсь ни убивать тебя, ни калечить. Возможно, ты уйдёшь отсюда живой и здоровый. Я только хочу знать, что вы задумали. С какого бока мне ждать неприятностей? Скоро состоится большая сходка, известные люди приедут, а вы хотите все поломать? Не советую.

— Ты все никак не избавишься от российской ментальности, — сказал Фазиль. — Давно бы уже пора понять, что Израиль не Россия, здесь другие законы, со своим уставом в чужой монастырь не лезут. А ты, как медведь, ломаешь все на своём пути. То, что создавалось годами, ты хочешь изменить за один день. Не выйдет. Тебя переиграют. Ты пошёл против Зэева, залез в его карман. Твоя фирма перекупает чеки, но ты забыл, что «чёрный» рынок чеков принадлежит Розену! Многие бизнесы живут только благодаря ему. И ты хочешь все это изменить?! Один против всех? Не смеши меня.

— Что-то разговорился, Фазиль, — сморщился Натан. — Да, мне не нравится, когда чеки нормальных людей перекупаются, перепродаются, и в итоге, какая-нибудь бабулька вместо трех шекелей должна уже три тысячи. Но ком зарабатываете? На нищих? Я лучше у тебя отниму и той же бабушке отдам.

— Тоже мне, Робин Гуд нашёлся! — фыркнул Фазиль. — Забыл, что на тебе висит ворованный общак? Или думаешь, что время прошло и все забыли? Не надейся, не забыли. Даже если ты вернёшь всю сумму, все равно тебя четвертуют.