Красота
Шрифт:
Тан положил ей руку на щеку, и ничуть не отступил. Его прошлые легкие поцелуи казались пустыми по сравнению с этим, живым, глубоким. Его губы встречали паническое давление Инис и легко поглощали, успокаивали. Он дал ей столько силы, сколько она смогла принять, а потом позволил отстраниться.
– Тихо, - Инис ещё дрожала, пока он крепко прижимал её к себе. – Мы запомним этот берег… этот вечер надолго. Это всё, что мы можем сделать.
Звучало грустно, но правильно.
Инис постепенно успокоилась, слёзы ушли из глаз, но момент единения, когда они поняли и приняли то, что произойдёт всего через семь дней, крепко скрепил их. Когда такси прибыло в город, Инис посмотрела на Тана и спросила:
– Ты не останешься сегодня со мной?
И по лицу поняла – он понял, о чём Инис спросила. Не о чаепитии, не о сне на одном диване. О чём-то большем.
Он крепко поцеловал её в губы и прижался к её лбу своим.
– Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось остаться с тобой. Каждый раз мне приходиться заставлять свои ноги уходить с твоего порога. Но до праздника лучше повременить. А потом… потом ты всё узнаешь и навсегда станешь моей. Это будет последний день – и первый.
Затуманенный усталостью и грядущим испытанием мозг никак не отреагировал на двусмысленное заявление, Инис просто согласно кивнула и ушла домой.
Всего-то несколько дней подождать.
Теперь
Утро Файго начинал с зарядки. Люси пришлось посторониться уже у выхода в кают-компанию. Она стояла практически в коридоре и смотрела, как он отжимается. Синхронно поднимается и опускается, раз за разом, как машина. Потом он поднялся, попрыгал на месте и стал делать броски из стороны в сторону. И всё это с таким хмурым лицом, будто чем-то недоволен.
В начале путешествия Люси думала, хорошо бы он побольше молчал. Теперь, по прошествии трёх дней ей хотелось, чтобы он хотя бы иногда говорил. Окружающая тишина неимоверно давила на мозг. А его задумчивый, наблюдающий взгляд, который то и дело находил и преследовал в любое время суток в любом месте, делал ещё хуже. Не нервничать заставлял, нет, просто его сложно было объяснить.
– Ты каждое утро так делал? – просила Люси, когда он перестал скакать по кубрику и направился в сторону душа. – Просто я не видела?
– Да, каждый день. И да, в это время ты всё ещё спишь. Ты вообще много спишь.
– А что ещё делать? – невольно огрызнулась Люси. Ограниченное пространство переносилось тяжело, тем более с малознакомым соседом.
Он остановился.
– Говорить. Нам нужно много говорить, чтобы не свихнуться. Ты, наверное, никогда не летала на катерах?
– На таких маленьких нет.
– А я летаю несколько лет. Мы сойдем с ума или попытаемся друг друга придушить, если не будем делать вид, будто мы лучшие друзья, всё время, пока заперты в этой коробке. Скажи, как будешь готова, колючка.
Он ушёл в коридор, а Люси села в опостылевшее кресло и стала нервно болтать ногой. Больше делать было решительно нечего.
– Ладно, - заявила она, как только Файго вернулся. – Убедил. Давай будем говорить.
Он стоял у овального входа и вытирал волосы полотенцем. Люси сморгнула – на секунду ей показалось, что это не Файго тут стоит, а другой человек. Такого давно не было, постоянно мерещился он ей только в первые дни… а потом перестал.
– Ты чего? – капитан медленно отнял руки, его глаза серебрились. – Я стал привидением?
– Прости, - Люси сглотнула и быстро отвела глаза. – Просто мне померещилось.
– И что тебе померещилось?
Она отвернулась, не желая отвечать. Болтовня ради убить время – одно, изливать душу – совсем другие пироги.
– Я знаю, - судя по скрипящему звуку, он сел в соседнее кресло. – Тебе примерещился какой-то мужик.
– С чего ты взял?
– Ну, слышал.
– То есть? – Люси не заметила, как до боли сцепила пальцы.
– Ты рыдаешь по ночам. Я слышал. И прощения просишь. Что ты наделала? За что тебя так сильно мучает совесть?
– Ничего!
– Люси вскочила. – Почему ты спрашиваешь?
Он снова пожал плечами, как будто ему наплевать.
– Ну мы же договорились разговаривать. А о чём ещё?
– О том, о чём приятно говорить!
– Да ну, - с сомнением протянул он. – Говорить нужно о том, о чём интересно. Что трогает. Знать, например, что ты ела на завтрак, меня не трогает. А кому насолила, да так, что перестала спать ночами, очень любопытно. И кстати, я рискую жизнью, так что пусть кроме кредитов получу ещё и шикарную историю, - сухо добавил Файго.
Люси посмотрела на него, вспоминая, так ли он выглядел в кафе, где они познакомились. С другой стороны – а как ещё?
Но всё равно его лицо слегка расплывалась. Уголки губ стали ниже, сами губы уже, подбородок острей. И волосы, кажется, были темней.
Примерещится же такое!
– Ладно, - наконец, решилась Люси. Дело в том, что ей хотелось рассказать, хоть кому-то. Никто не знал всей правды, конечно, и Файго не узнать всего, но в общих чертах ей хотелось кого-то посвятить в свою историю. Хотя бы для того, чтобы этот некто подтвердил, что она всё сделала правильно, сделала, как нужно. А Файго, судя по рекомендации, из тех, чьи слова можно принимать всерьёз.
– Так получилось, - Люси сглотнула. – Что я выдала охранной системе Блока один секрет… Большой, главный секрет одной малоизвестной, малочисленной расы. Из-за секрета им грозят большие неприятности. И теперь я должна это исправить.
– Специально выдала? За деньги продала? – напряжённо просил Файго.
– Ну что ты, - Люси криво усмехнулась. – Случайно. Я была… больна, в беспамятстве проболталась. Долгое время врачи думали, что это я просто брежу… а потом не знаю кто, но провёл анализ и выяснил, что я сказала правду. Но… сознательно или нет, я выдала секрет и теперь… - она вздохнула.
– Теперь ты ищешь этих людей, чей секрет выдала, чтобы… - Файго махнул рукой, приглашая продолжать.
– Чтобы их предупредить, - прошептала Люси, опуская глаза.
– О чём?
– О том, что на них теперь охотятся. Они находятся в опасности. Эти люди ни перед чем не остановятся, потому что они хотят… такие как они всегда хотят больше власти, больше влияния, чтобы их боялись, уважали. Они готовы пол вселенной загубить ради собственных амбиций. Какая им разница, сколько народу погибнет в процессе? Главное, чтобы их паршивое имя осталось в памяти человечества. Я должна их предупредить!