Чтение онлайн

— Я был очень пьян и очень расстроен, — хрипло произнес он. — Мы скорее были друзьями, чем любовниками. Ты хотела развода, Сара. Не суди меня за это.

— Я осудила тебя пять лет назад и не вижу причин, почему я должна менять свое мнение.

Она храбро задрала подбородок вверх, хотя внутри у нее все оборвалось.

— Муж Сюзанны, Эдуарде, тоже живет у меня. Их ребенок лежит в одной из самых известных клиник Лондона. Он очень серьезно болен, ему сделали операцию, и сейчас он поправляется. Я предложил им пожить у меня, пока они в Лондоне.

Сара и глазом не моргнула, будто ее это вовсе не интересовало, — она все еще ненавидела его с такой силой, что не понимала, как это он не пал замертво у ее ног. Входная дверь мягко стукнула, и она с облегчением вздохнула, хотя и знала, что ей предстоит еще одна бессонная ночь.

На следующее утро она подала заявление об уходе с работы. Начальник отдела кадров нахмурился, но ничего не сказал. С ее уходом компания, естественно, не обанкротится. Но Сара ценила свою работу, и теперь ей было горько сознавать, что через несколько месяцев ей вряд ли удастся найти столь же хорошее место. Но что делать? Нельзя допустить, чтобы Рафаэль затеял дело в суде. Будет слишком много разговоров, особенно когда начнут всплывать новые факты. Нельзя позволить, чтобы ее имя трепали в суде. Благодаря отцу она провела почти два месяца в больнице для душевнобольных. Кто поверит, что ее упрятали туда без малейших на то оснований? Она все еще надеялась, что они смогут уладить свои разногласия и без суда. Отцовство может скоро наскучить Рафаэлю. Джилли и Бен временами очень надоедливы. Где они будут жить в Испании? В доме его бабушки? Это его сильно стеснит. Рафаэль не любит, чтобы его беспокоили, когда он рисует, а дети будут постоянно вертеться у него под ногами. Терпение же не числилось среди его добродетелей. Да и как он представлял себе их совместную жизнь после всего, что между ними произошло? Одно дело — высокопарно заявлять о желании быть все время с детьми, другое — воспитывать их изо дня в день, отказавшись от неограниченной свободы. Что ж, она готова пожертвовать несколькими неделями своей жизни, только бы он сам во всем убедился.

Когда она приехала в детский сад, Рафаэль был уже там и разговаривал, стоя на ступеньках, с воспитателем. Джилли цеплялась за одну его руку, Бен за другую.

— Джилли… Бен… — Сара нетерпеливо протянула к ним руки.

— Мы прощаемся с папой.

Бен не двинулся с места с озорным выражением лица. Джилли отвернулась, делая вид, что не замечает ее.

Рафаэль выпустил их руки и спустился по ступенькам.

— Маму надо слушать.

Бен посмотрел на него и упрямо пробормотал:

— Не буду.

Джилли тоже дернула головкой.

— И я не буду.

Сара, затаив дыханье, ожидала, что вот-вот раздастся львиный рык, но неожиданно для нее Рафаэль легко присел на корточки около детей и спросил:

— А почему?

Губки Джилли, воженные в розовый бутончик, дрогнули.

— Папа Пита Тейта улетел на самолете и больше не вернулся.

Бен чертил что-то на земле носком кроссовки, пытаясь скрыть страх за маской безразличия.

— Папы все время так делают… — пробормотал он.

— Обещаю, что я такого не сделаю. — Рафаэль небрежно снял золотые часы с руки. — Скоро вы прилетите ко мне в Испанию, и мы будем жить вместе. А пока присмотрите-ка за моими часами, ладно?

Глаза у него блестели. Сара отвернулась, пытаясь проглотить ком в горле. Рафаэль был sol у sombra — солнце и тень. Она полюбила его за теплоту и отзывчивость. Но по своей наивности не сразу сообразила, что в глубине души он был натурой сложной и неукротимой. А когда поняла, было слишком поздно. Рафаэль уже замкнулся в себе. Вначале он был ей совершенно доступен и раскрыт, а тут вот закрылся. И она не знала, как до него добраться, и даже боялась пробовать. Она была так уверена, что он ее бросит, что в течение нескольких месяцев жила как на вулкане.

А если и он испытывал то же самое? Он хотел, чтобы у них был ребенок, и сделал все, чтобы она забеременела. Много ли есть сегодня мужчин, что еще стремятся к ребенку, несмотря на то что брак разваливается на кусочки? Он, видимо, ценил их брак намного больше, чем был способен признать. Вдруг она разозлилась. Почему она об этом думает? То, что он чувствовал пять лет назад, не имеет никакого отношения к настоящему.

Он — сам порок во плоти. Та женщина в Нью-Йорке, а теперь вот прекрасная Сюзанна были столь же неизбежны, сколь и холодный ветер в январский день. Страстные романы, страстные прощанья… А Сара слишком горда, и в ней еще бушует столько злости, что ей никак не вписаться в эту схему. Лед, напомнила она себе. Вчера он застал ее врасплох… Да и ее собственное тело сослужило ей вчера плохую службу. В следующий раз она встретит его во всеоружии. В следующий раз она застынет, как лед. Рафаэль догнал ее уже на улице.

— Мне хотелось повидать их еще раз перед отъездом, — хмуро пробормотал он, разворачивая ее к себе лицом.

Сара резко стряхнула его руку:

— Не трогай меня!

Она думала, что присутствие детей сдержит его, но ошиблась. Он неумолимо тянул ее к себе, и в конце концов, она оказалась прижатой к нему всем телом. Он целовал ее с неудержимой горячностью. Язык его раздвинул ее губы, и это было неописуемо сладко. Она почувствовала, что тает, как мороженое на жарком летнем солнце. Когда он отступил от нее, она была вынуждена схватиться за ограду, чтобы не упасть, и он с насмешкой поддержал ее.

— Продолжение следует, — пообещал он с веселым блеском в золотистых глазах и побежал через дорогу, где его поджидало такси.

— Это было противно, — громко заявила Джилли.

— Такое бывает по телевизору.

Бен был настроен не так решительно, как Джилли, но ему было явно не по себе за мать, которая и сама не знала, куда спрятать глаза.

Почему ей всегда звонят по телефону или в дверь, когда она в ванной? Сара раздраженно схватила полотенце и накинула халат, недоумевая, кто может беспокоить ее в половине одиннадцатого вечера? Карен в Нью-Йорке. И уж конечно, это не родители. Стычка, произошедшая между ними четыре дня назад, произвела на них большее впечатление, чем даже если бы она им объявила, что уезжает с убийцей-рецидивистом.

В дверях стоял Гордон. Застигнутая врасплох, она покраснела, вспомнив, что уже дважды отказывалась от встречи с ним на этой неделе, и втайне надеялась, что он все понял.

— Я понимаю, что не вовремя, но, может быть, ты разрешишь мне войти?

Она нехотя отступила, и он прошел к камину. На его застывшем лице играл румянец.

— Сегодня я ужинал с твоим отцом в его клубе, — без всякого вступления начал он. — И он мне рассказал, что Алехандро — твой муж и что ты возвращаешься к нему. Я ушам своим не поверил.

— Зря он втравливает тебя в это дело, — вздохнула Сара и тут же пожалела о своих словах.

— Тебе не кажется, что я вправе это знать? — спросил он. — К твоему сведению, я был очень благодарен твоему отцу за доверие. Он страшно переживает за тебя и за детей, и меня это не удивляет!

Сара задрала подбородок.

— Скажи, в какой ипостаси был представлен Рафаэль? Изверга, авантюриста или распутника? Или все сразу? Надо было предупредить тебя, что у отца очень богатое воображение.

— Я хочу помочь тебе, Сара. Насколько я понимаю, Алехандро шантажирует тебя детьми. Ты просто не могла на это согласиться по доброй воле, уверенно заявил он. — Тебе нужен хороший адвокат, и, хотя я и не собирался сейчас об этом говорить, ситуация складывается таким образом, что мне, пожалуй, надо это сказать: респектабельный муж в ближайшем будущем тебе вовсе не помешает. — Он помолчал, выжидая. — Я как раз собирался сделать тебе предложение.