Чтение онлайн

Но мы не унимались. Из-за климата в Ростовской земле сделался голод, и пара волхвов из Ярославля сразу указали на его причину. Ярославские ребята объясняли беду по Фрейду. Они стали ходить по базару и указывать на «лучших» горожанок, чиновных жен, партийных подруг:

— Вот эта держит жито!

— А эта — мед!

— Эта контролирует меха!

— Эта захватила всю рыбу!

Горожане не спорили. В любом городе известно, кто чем владеет.

Волхвы начали виртуальную конфискацию. Ставили несчастную владелицу в полуголом виде, подрезали ей кожу на спине от лопатки до лопатки, и легким движением «извлекали» на свет спрятанные продукты.

Голод в крае стал спадать, поэтому все городские папики повели своих подруг на процедуру. А что? Не смертельно! Зато люди к богатым стали относиться спокойнее, торговля оживилась. Да и бабе урок: пусть не колдует налево!

Образовалось общество любителей продовольственной хирургии. Продотряд в 300 человек дошел до Бела Озера и пытался исцелять за деньги тамошнюю элиту. Но тут случился Ян Вышатич — силовик из центра, сын ослепленного богатыря. Он как раз прибыл налоги подсобрать, и это шаманство ему серьезно вредило. Ян потребовал выдачи волхвов. Мы отказались. Тогда он взял отряд в 12 тяжеловооруженных и одного священника. Пришел на полянку и стал настаивать на разоблачении наших чудес. Мы согласились разоблачать только новорусских баб. За плату.

Произошла великая битва. Священника укокошили легко, а с кольчужниками заминка вышла. Пришлось уходить в леса. Ян вернулся в город и заявил, что поселится здесь с войском, пока белозерчане не выдадут волхвов.

— Теперь точно обожрут! — поняли белозерчане и выдали волхвов. Произошла короткая дискуссия, закончившаяся протягиванием колдунов на кукане по Шексне и повешением на суку. Ночью трупы несчастных еще и медведи сожрали. Тоже с голодухи. А, может, волхвы просто вознеслись в наш языческий рай.

И еще случилось русское Чудо. Один парень явился в Новгород, сказал, что истинный Бог — не еврей ветхозаветный, а именно он. Поклялся перейти Волхов, аки посуху. Видимо, прошел удачно, потому что парню поверили всенародно. Кинулись снимать христианский грех — убивать епископа Феодора. Пришлось Феодору облачиться в златые ризы, взять крест и выйти к народу.

— Которые верят в Христа, — становись к кресту. А которые верят в волхва, — идите за ним хоть под воду.

Князь Глеб и дружина стали под крест, весь прочий народ — в другую сторону. Началась злобная перепалка. Князь Глеб спрятал боевой топор под плащ и спросил мессию с подвохом:

— Знаешь ли, что с тобой сегодня будет?

— Знаю, — отвечал Га-Ноцри новгородский, — Чудо для добрых людей собираюсь совершить.

— А вот тебе и чудо, — ахнул Глеб, рассекая мученика надвое.

Они всегда так. Слабо в дискуссии, — и сразу за топор!

Чисто русские Чудеса продолжали совершаться с прежней регулярностью, особенно с голыми девками в ночь на Ивана Купалу, но мы начали проигрывать прежде всего информационную войну. Вбегаешь ты в рыбные ряды и клянешься, что на зорьке отрыбачил во-от такую русалку! И все тебе верят, но дальше базара твое Чудо не идет, потому что тебя волокут на епископский двор и порят так, что чешуя русалочья, налипшая на штаны, разлетается во все стороны.

А поповское Чудо, мелкое какое-нибудь, фиговенькое, — еще и случиться не успело, а уже ему лучшее место отведено: трубят басом с амвона, нашептывают в кабаках, пишут в многотиражную летопись.

Наши Чудеса стали растворимыми, невесомыми, быстротечными. Вот же, мужик на Чудском озере умел бесов из мешка извлекать! Отец Макарий пишет, что бесы эти демонстрировались новгородцам, предсказывали судьбу и отправлялись обратно, по месту жительства — в бездну. Ну, и хоть одну публичную демонстрацию этого русского Чуда власти допустили? Сами понимаете, что нет...

С тех пор на Руси так и повелось: не тот чудотворец, у кого Чудеса, а тот, под кем телевиденье...

Рассмотрим несложную житейскую ситуацию. Допустим, читатель, — ты у нас врач. Или, наоборот, — учитель. Прикончил свой дорогой ВУЗ, надел шапочку с кисточкой, спел гимн Республики ШКИД и поклялся не забывать любимых собутыльников.

Тут тебя заставляют еще раз поклясться по бумажке в каких-то смутных делах. Текста ты сквозь духовные пары не различаешь, а заголовок помнишь прилично: клятва то ли Бегемота, то ли Гиппопотама. В клятве ты обязуешься ничего не разглашать, и лучше удавить своих больных учеников, но не допустить утраты бдительности.

Наутро ты переносишься по распределению за 600 верст и учишь деревенских жнецов ходить в пиджаках. Штопаешь им страдные грыжи. И вдруг обнаруживаешь, что эти уроды необразованные мешают тебе выполнять заветы Бегемота! — самосовершенствоваться, думать о трансформациях души, стимулировать в себе Милосердие и Любовь.

Тогда ты заколачиваешь досками крыльцо больнички-школы, уходишь в лес, поселяешься в уютной землянке, спишь на хвое, мечтаешь без ограничений.

А больными занимаются твои ученики. Второгодники. Режут их без наркоза, парят березовым веничком от всех болезней.

Вопрос по ситуации будет такой:

Что про тебя должны думать больные и убогие крестьяне, не умеющие даже пальцы в кукише сосчитать?

Ответ получается простой: сволочь ты, а не врач; скотина, а не учитель. И сын ты не великого Гиппопотама, а сукин сын!

Вот такой житейский сюжет и вплелся красной нитью в ткань православного сценария. Название этого сюжета — «Монастырское житье».

В монастырь люди уходят от суеты. От мира. От нас с вами. Очень они в нас разочарованы! Мы им мешаем думать, молиться, усмирять плоть.

Казалось бы, — правильный ход! Не хочешь греха — тикай из борделя!

Но не совсем так!

Бог же принял тебя в свой узкий круг? А задача Бога — упорядочить стадо безрогое. И сам он почему-то эту миссию не тянет. Так кому ж, как не тебе, встать в железные ряды воинства Христова?! Кому ж еще, — наставлять нас, безрогих, на путь истинный?! А ты — собственную шкуру спасаешь? Хорош страстотерпец! Трудового пота на дух не выносишь, на кровь у тебя аллергия, мат и кабацкая музыка тебе не нравятся?! А нам — нравятся? Нет, — но мы же терпим?