Чтение онлайн

Пришлось Феодосию разъяснять тонкую разницу между пьяным и дебилом:

— «Бесный страдает невольно и удостоится жизни вечной, а пьяный страдает по своей воле и подвергнется вечной муке. От бесного иерей прогонит беса, а к пьяному, хотя бы сошлися иереи всей земли и сотворили над ним молитву, то не прогнали бы от него беса самовольного пьянства»...

Тут бьют оглушительные литавры, джаз наяривает разухабистый туш, пушки плюют в замоскворецкое небо разноцветным конфети, грохочет радио, полыхает телевиденье! А что! Повод достойный! Найдена национальная идея великой страны, объяснено тысячелетнее недоразумение! Сделаны серьезные открытия теологической науки. Вот они:

1. Алкогольная придурь и врожденный идиотизм — одного поля ягоды.

2. Бес ресторанный намного крепче беса больничного.

И — главное! —

3. Ни слово Божье, ни собственно Бог, ни легион церковных начальников ничего не могут сделать против одного единственного бесика с тремя коньячными звездочками на погонах.

Но самое примечательное — не в констатации этих фактов — понятных нам со школьных задворков, а в том, что содержат эти три пункта универсальный рецепт русской нирваны — великой и непреоборимой. Какой психологический блок может выстроить русский человек против надоедливого начальства? А вот именно такой!

Еще хочу заметить, что предсказание русского будущего Феодосий сделал во тьме 11 века. И смотрите-ка — все сбылось! Никакие «иереи» нам не указ!

Ну а Любовь? Она-то где? Не за нее ли мы поднимаем свои гусарские тосты? Ну, вот она, если угодно:

«Возненавидим мир сей!»...

Мы застываем с пустой вилкой, сбиваемся с печерских пунктов, и святой Феодосий втолковывает нам слова Христа в пересказе апостола Матфея (10:37):

«Кто любит отца или мать, больше, чем меня, не достоин меня; и кто любит сына или дочь больше меня, тоже меня не достоин».

— Ну не достоин, так не достоен! — проходи, папаша со своим людоедским достоинством, — ворчит благородный сын своих родителей и твердый отец семейства. Попадает вилкой в огурец.

Искуситель заходит слева — от Матфея 10:39.

— Нашедший душу свою, тут же ее и погубит.

Под поисками души подразумевается своевольное творчество, художественное призвание, всякая литературная и музыкальная отсебятина.

— «А кто погубит свою душу ради меня, сразу ее и обрящет», — в улучшенном, так сказать, виде.

Погубить душу можно простым нарушением 10 заповедей, но как это сделать во славу Божью? — это проблема!

Крадешь, например осла ближнего, соблазняешь его жену в извращенной форме, но делаешь это под пение тропарей, в боях с мусульманами, в интересах церковной кружки, — и вот ты спасся?

Сложно для русского человека!

Тогда нам объясняют, что душу положить за други своя в этом самом бою — как раз и есть погубить ее в хорошем смысле слова...

Мы продолжаем запивать неподатливый огурец, и Феодосий Печерский прерывает поучение о Любви четкой командой: все в монастырь!

«Следует нам, братие, нарекшись иноками, во все дни каяться в грехах своих. Покаяние есть путь, вводящий в живот».

Тут мы вовсе сатанеем. Огуречный фимиам поднимается под шапку, стекает в низ живота, и мы соглашаемся понимать Любовь как пронзительный инструмент замедленного действия...

Вот так и вышло, что Любовь с большой буквы и любовь простая — лежачая — вошли у нас в противоречие, стали предметом болезненной путаницы.

Казалось бы, все, что нам нужно — это Любовь. В прямом смысле этого извилистого слова. Бог кровно заинтересован в размножении праведников. Многодетность русских семей, высокая рождаемость под каждой православной крышей должны быть главной национально-религиозной идеей. На каждой церковной службе, на каждом массовом мероприятии первым делом нас должны уговаривать, чтоб мы не зевали, не давали нашим девкам болтаться без дела. Среди смертных грехов на первых местах должны находиться женская неуступчивость и позорная борьба за форму живота, — все эти «похудания» и «шэйпинги». Соответственно, и кара Божья номер один — бездетность — тоже должна назначаться за самые страшные преступления — нечего нам взяточников и алкашей разводить!

У нас же все установилось навыворот. Нашу природную тягу к прекрасному полу христианская религия объявила грехом, позором и т.п.

Наших женщин назначили «вместилищем греха», «сосудом скудельным». Я лично считаю, — это была самая тяжкая диверсия, которой подверглась Европа, и Россия в частности, со времен Вселенского Потопа. Геноцид виртуальный, так сказать.

Извратилась тонкая этическая грань, лопнула струна Орфея. Служение даме стало смешным и нелепым. Куда служить ей, когда ее в алтарь не пускают, как кошку или собаку? Какие уж тут романсы, когда в ней, вишь ли, засел бес?!

Пока православный гинеколог тужится объяснить, где у Мадонны самая грешная точка, в каком именно органе наблюдается скопление бесовских хромосом, настоящий Рыцарь прицеливается через забрало и бьет урода в ухо бронированной рукавицей!

Но это — Рыцарь. А мы — нет. Мы молча опускаем глаза в сторону винной лужи.

Вот и нет у нас Эвридик. Вот и разбежались наши Изольды по заморским эдемам...

Назрело у меня очередное лирическое отступление...

Бог создал наш Мир. Он установил законы природы, открыл физику твердых тел и высоких энергий, составил рецепты органической и неорганической химии. Ведь так?

Эти законы и рецепты вступили в силу мгновенно, — со дня публикации в первую субботу нашего мира — 7 сентября 5509 года до н.э., — и действуют на всех тварей Божьих, независимо от их морального и физического облика. Это — тоже факт. Воистину смешно выглядела бы наша жизнь, если бы, скажем, православные христиане были выделены из толпы иноверцев облегчением гравитационной константы или скоростью звука в православной молитве. Мы бы сразу увидели на кого действует мусульманское или языческое 6G — как в центрифуге, — а кто прыгает по Соборной площади с лунно-православной гравитацией в 1/6G.

Но это — нелепая утопия, не так ли? Все твари Божьи, все праведники и преступники, все бездушные камни и воды послушны единому G, единому ускорению свободного падения. Так было, есть и будет во веки веков! Я даже боюсь, что и на Страшный Суд в конце шкалы времен мы будем подниматься по мраморной лестнице, преодолевая привычную силу тяжести. И грешники наши рухнут в прорву с ускорением 9,8 метров в секунду за секунду...

Итак, мы установили, что промысел Божий един для всех, вечен, непреоборим.