Чтение онлайн

— Тогда — здесь! — решительно заявил Ратников. — На этом вот самом месте.

— Хорошо, — крестоносец устало кивнул. — В десяти лигах отсюда, на берегу, есть что-то вроде нашего опорного пункта.

Вот тогда только Максик Гордеев поверил в то, что говорил ему Ратников, когда увидел Псков! Тот самый, средневековый, с полной лодок и кораблей пристанью на реке Великой, с горделиво возвышающимся на высоком холме белокаменным кремлем — Кромом — с огороженным валом и деревянной стеною посадом, с мерцающими вдали куполами Спасо-Мирожского монастыря.

— Вот это прикол! — едва город открылся перед глазами, только и вымолвил Макс.

Бедняга…

Псков произвел впечатление и на Ратникова, хотя тот уже видал и Новгород, и Ладогу — и все же, тем не менее, и тот был очарован и потрясен псковской красотою, богатством и мощью.

Неожиданно вдруг даже закралась мысль:

— И все это немцам отдали!

Впрочем — а что, лучше литовцам? Смолянам? Суздальцам? Нет, может быть, в чем-то и лучше — уж, по крайней мере, католичество те насаждать не будут.

В Пскове, кстати, Михаил с Максом долго не задержались. С благословения брата Гернольта и — заочного — гроссмейстера Ливонского отделения Ордена Святой Марии Тевтонской, новоявленный крестоносец «сэр Майкл» получил отряд в три копья кнехтов — сорок человек самого разноплеменного сброда — да две телеги оружия — копья, старые кольчуги, мечи, секиры, было даже два тяжелых крепостных арбалета, орудия, некогда запрещенного папой в силу своей дьявольской действенности, но с успехом используемого даже вот, божьими рыцарями. Кроме того, имелась и бумага на право вассального владения землями — грамота великого магистра — а как же без нее-то?

Надо сказать, впечатления оккупированного города Псков не производил — орденских немцев в нем было не так уж и много, куда больше купцов — торговлишка шла вовсю, причем не только с немцами. Лето нынче выдалось сухое, знойное, хлеб в псковских землях мог и не уродиться, потому следовало позаботься заранее — с кем-то договориться, заплатить.

Эти же заботы тревожили сейчас и «сэра Майкла» — важной задачей была заготовка продовольствия на зиму, до которой Ратников, вообще-то, задерживаться вовсе не собирался, однако, кто знает? Человек предполагает, а Бог располагает.

На смирной белом коняшке, с некоторой грустью помахивающем желтовато-пегим хвостом, Михаил, не особенно торопясь, ехал во главе своего небольшого отряда, сборного, а лучше сказать — сбродного, кого там только не было! Беглые крестьяне-баварцы, наемные лучники из Бранденбурга, с десяток державшихся на особицу чудинов, столько же белоглазых эстов, да, были еще и русские — Иван Судак и Доброга — тоже, верно, из беглых. Иван — здоровенный крепыш, косая сажень в плечах, с кудлатой огненно-рыжей бородою, Доброга — чернявый, цыганистый, не такой широкоплечий, но тоже — верзила с ручищами, словно оглобли. К ним почему-то прибился Эгберт — совсем еще молодой парнишка из Любека, похоже, что из подмастерий или, скорее, учеников, из тех вечных бедняков, что никогда не выбьются в мастера. По типу характера — как знаменитый чеховский Ванька — такой же зачуханный, светленький, сероглазый, с тонкой, вечно замотанной какой-то грязной тряпицею, шеей. Остальные кнехты его откровенно шпыняли, один из бранденбуржцев — сутулый, с длинным вислым носом, звали его, кажется, Фрицем — даже как-то на привале под общий смех завалил бедолагу, наплевав на все Божьи заповеди, явно намереваясь использовать того, как девочку… Ратников уж хотел вмешаться, да не успел — рыжий Иван Судак, не говоря ни слова, просто огрел охальника кулаком по хребтине — тот и осел. Бранденбуржцы хватились было за копья… да тут выступили вперед молчаливые чудины и эсты… Угомонились. Вот с той поры Эгберт, устало примостив на узком плечике копьецо, и шагал следом за русскими, как собачонка.

Короче — то еще было воинство, недаром брат Гернольт, прощаясь, вполне серьезно советовал первым делом парочку из этого сброда повесить, просто так, для острастки. Наверное, так бы и стоило сделать, да Миша — «сэр Майкл» — почему-то стеснялся. Наверное, проклятое воспитание мешало.

А Максик, уже помаленьку приходивший в себя, шагал рядом с Ратниковым — конь парню не полагался, как и любому другому из всех этих с позволения сказать, солдат. Михаил ехал неспешно, да при всем желании не получалось быстрее — в телеги-то были запряжены быки, а уж они-то никуда не торопились, помахивали себе хвостами, отгоняя назойливых мух, да время от времени останавливались — жевали траву. Возами правили баварцы — видно было, что — крестьяне. Беглые.

А никто их, похоже, о прошлом и не спрашивал — людей у Ордена не хватало, и не только рыцарей.

Бург — если его так можно было назвать — располагался километрах в двенадцати от Танаева озера, на мысу, в виду большого острова у впадения в Чудское озеро реки Желчи. Частокол с воротами, сложенная на скорую руку башня и несколько жилых и хозяйственных построек, многие из которых были еще не законченными.

Вновь прибывших встречал священник — орденский брат — отец Арнольд. Даже с виду весь какой-то желчный, с отечным носом и желтым лицом, священник сразу же не понравился Ратникову, как, впрочем, и сам бург, центр нарождавшегося комтурства.

— Я — рыцарь Майкл, — спешившись, представился Михаил, вытаскивая бумаги. — Из…

— Я знаю, кто вы, — холодно ответствовал отец Арнольд. — Меня уже известили — брат Гернольт отправил связного на лодке.

Ага… Ратников ухмыльнулся в усы: Гернольт ему ничего о подобном вестнике не говорил — специально? Или просто не счел нужным?

— Располагайтесь, — священник соизволил изобразить на тонких губах нечто вроде улыбки. — Ваши покои, герр Майкл — в главной башне, там же, я полагаю, поселится и ваш оруженосец, в привратницкой же обычно располагалась охрана. Прошу вас, проходите… Вскоре приготовят обед, уж извините, не успели…

— Ничего, ничего…

— А пока я бы порекомендовал вам после молитвы и краткого отдыха ознакомиться с уставом, герр комтур.

— Гарнизонной и караульной службы? — пошутил Миша. — Хорошая вещь, тащите сюда, отец Арнольд.

— Я велю принести.

Велю… А не слишком ли ты много на себя берешь, гнида желтолицая? Ратников усмехнулся — а брат Гернольт хитер, ишь ты, предложил комтурство. Он, «сэр Майкл», вроде как — командир, а этот отец Арнольд, выходит, за комиссара?! Для слежки, пригляду, наушничества и наблюдения за морально-политическим обликом вверенного гарнизона? Не дурак брат Гернольт, не дурак… все правильно — разделяй и властвуй. Ладно, поглядим, кто кого!

Привратницкая располагалась на первом этаже башни, на второй вела узкая приставная лесенка — в покои комтура и оруженосца. Последнему, собственно, никаких таких отдельных покоев и не полагалось — он спал на скамье в небольшой зале — приемной. Весь первый этаж был сложен из замшелых камней и выглядел довольно старым, остальная же — верхняя, бревенчатая — часть башни явно была пристроена недавно, и в покоях вкусно пахло свежей сосновой смолой и опилками.

— Ну, вот, — сбросив плащ, Ратников уселся на лавку. — Вроде прибыли.