Чтение онлайн

— Выбраться бы поскорее отсюда, — сжал губы Макс.

Выглядел он сейчас хоть куда — в мягких башмаках из лошадиной кожи, в длинной, перехваченной широким поясом, тунике с черным крестом на груди. На поясе висел устрашающих размеров кинжал — трофейный, чудинский.

— Да-а… — хохотнул Миша. — Ты у нас теперь — истинный ариец!

Подросток наморщил лоб:

— Дядь Миша… а что же это — мы теперь с тобой крестоносцы? Псы-рыцари?

— Псы? — Михаил улыбнулся. — У тебя, Максюта, что по истории было?

— Четыре! Нет, ей-богу, четыре!

— Ну, вообще — да, что у нас в школьных учебниках написано — ясно. Выдумка на пропаганде сидит и глупыми побасенками погоняет. Тевтонцев, Максюта, современники псами не звали… Это уж потом, пресловутого Карла Маркса не совсем правильно перевели — он-то писал «рыцари-монахи», а получилось — «псы». Ты, кстати, фильм «Александр Невский» случайно не смотрел? Ну, тот, старый…

— Нет.

— И слава Богу! Чу! Вроде как кто-то внизу кричит… Сбегай-ка. Макс, посмотри.

Кивнув, парнишка выбежал из покоев… и тут же вернулся, держа в руке пожелтевший пергаментный свиток:

— Сказали — устав.

— Понятненько! — Ратников потер руки. — Сейчас взглянем… ну-ка… ах, блин, по-немецки… Ну-ка переводи!

Разложив свиток на столе, Максим придавил его тяжелыми подсвечниками — что б не скручивался — и снова наморщил лоб:

— Ну и почерк — убил бы!

— Что — совсем ничего не разобрать?

— Да нет… сейчас попробую… «братьям позволено носить и использовать холст для нижних рубах, подштанников и чулок, простыней и покрывал… верхняя одежда должна быть спокойных тонов…»

— Стой, стой, что это ты такое читаешь?

— Что написано, — подросток пожал плечами. — Дальше продолжать?

— Давай, — Миша разлегся на лавке, вытянув ноги. — Только с другого места.

— Как скажете… «все братья должны стричь свои волосы в монашеской и духовной манере…»

— Подожди! — Михаил уселся и, пододвинув свиток к себе, неожиданно рассмеялся. — Так это они мне Орденский устав подсунули, клоуны! Так и знал — нет у них караульного устава! Бардак. Ладно, разберемся и с этим…

— А чего разбираться-то, дядя Миша? Валить надо при первом же удобном случае!

Ратников насмешливо взглянул на подростка и покачал головой:

— Э, это ты погоди, Максюта — валить! А куда валить?

— Ну… к машине, куда же еще-то?

— Допустим. И что там делать? Ждать, когда кто-нибудь с браслетами явиться — на подносе нам их принесет? А вдруг опять чудины? Ну, те… Нет, братец ты мой! Не наш это путь, мы пойдем другим путем…

— Каким другим путем, дядя Миша? — жалобно поморгал Макс. — Тут ведь только одна дорога.

— Эх, молодежь, молодежь, — Михаил с осуждением покачал головой. — Вот в чем беда — не знаете классики. Ладно! Я к тому, что ведь очень хорошо, что мы с тобой в крестоносцах. В командирах, а не где-нибудь там в пыточном подвале! Этим надо воспользоваться, Максюта. Мы там, около Танаева — пост выставим! И, ежели что — сразу знать будем. Обо всех подозрительных людях! Смекаешь?

— Понял, — мальчишка обрадованно закивал. — Понял, дядя Миша… Вы не смотрите, я вообще-то понятливый… только вот растерялся немного…

— Любой бы на твоем месте растерялся, — Ратников потрепал парня по голове. — Хорошо. Отдохнул?

— Ну…

— Так иди-ка теперь на разведку, разузнай там насчет обеда… и спроси, где туалет, что-то я его тут не видел.

Максим убежал, а Миша встал у узенького — бойницей — оконца и долго разглядывал мерцающие голубым серебром просторы Чудского озера. Вот где-то здесь… примерно в этих местах, напротив мыса, у Узмени и Вороньего камня и разразится битва… Знаменитое Ледовое побоище… Или — похабище?

В приемной послышались шаги.

— Ну? — Михаил обернулся. — Узнал?

— Узнал! Обед сейчас подадут в трапезную… а уборной тут, похоже, и нет!

— То есть, как это нет? — удивился Ратников.

— А так! Все за угол ходят… в ров…

— Да-а, — Михаил угрюмо вздохнул. — Я и говорю — бардак!

После трапезы — вареной рыбы с грибами и просяной кашей, обильно сдобренной проповедями отца Арнольда, новый комтур решительно объявил строевой смотр. Его еще во время пути сюда достали взаимные придирки, разборки и драки, которым нужно было бы как можно быстрее положить конец, ибо Ратникову было совершенно точно ясно, во что это все может вылиться. Как в семнадцатом году в России…

Три явившихся вместе с Михаилом из Пскова «копья» сменили весь гарнизон бурга, кроме, разве что, кастеляна и отца Арнольда — эти относились к категории несменяемых. Что же касается остальных, то их уже и след простыл, лишь где-то далеко в лесу слушалась быстро удаляющаяся залихватская песня. Ну, ясно — смена кончилась — чего им тут теперь и делать-то? В этой-то опасной глуши? Пусть теперь новенькие хлебнут лиха. Со скучной рутиной службы, с ничем не ограниченным произволом начальников, с постоянными набегами чуди, с полчищами комаров, наконец!

По приказу комтура, все воинство выстроилось в две шеренги — по «копьям»: чудины, эсты и все остальные — бранденбуржцы, баварцы, русские — и с ними забитый мальчишка Эгберт из Любека.

Осматривая войско, Михаил угрюмо качал головой. Нет, вооружены-то все были более-менее… Кольчуги, правда, не у всех, так есть кожаные панцири с нашитыми на них металлическими платинами, зато — копья, мечи, секиры — этого добра в полном достатке, как и шлемов, простых, открытых.

А вот что касается боевого состояния гарнизона, то с этим дело обстояло не очень. Нет, конечно, Ратников вовсе не собирался учить их чему-то — бою, строю и прочему — но элементарный порядок должен был навести, от этого в буквальном смысле слова зависело все. И жизнь и — скорейшее возвращение в свою эпоху.