Чтение онлайн

— Хле-ебушка! Хле-ебушка!

Ратников деньгами не сорил, экономил — кто его знает, сколько он здесь пробудет? Что узнают — не опасался, внешность изменил сильно — побрил бороду, отпустил вислые усы и, обрезав «в кружок» волосы стал похож на Тараса Бульбу. Боялся даже — ладно, Лиина не сразу признает, но парни?

На подворье рижских купцов было на удивление безлюдно, даже собаки не лаяли, лениво свернувшись в снегу. Сидя на завалинке главной избы, какой-то чернобородый мужик в подпоясанном цветным кушаком зипуне, примостив рядом копье, лениво потягивал что-то прямо из кувшина и довольно щурился. На коленях у него сидел огромный полосатый котище и тоже щурил глаза. Собаки на кота не лаяли — обленились.

— Здоров будь! — подойдя, кивнул Ратников. — А чего тихо-то так?

— Так старые купчины съехали, третьего дня еще. А новые вот, еще на постой не встали.

— А-а-а, понятно, — Миша озадаченно сдвинул на затылок отороченную бобровым мехом шапку — подарок Яана. — Уехали, значит. А ты-то кто будешь?

— Сторож. Хочешь сбитню?

— Давай.

Усевшись на завалинку рядом, Михаил глотнул варево прямо из кувшина — горячий, сильно пахнувший травами и хмельной сбитень напоминал что-то среднее между вермутом и глинтвейном.

— Благодарствую, — сделав долгий пахучий глоток, Ратников передал кувшин обратно. — Вкусно!

— Еще б не вкусно! — сторож ухмыльнулся и погладил кота.

— А помнишь, была здесь такая Лиина, — тут же спросил Михаил. — Ее где найти?

— Где? — мужик неожиданно хохотнул. — Да, пожалуй что, в Риге.

— В Риге? — Ратников, не сдержавшись, ахнул.

— Ну да, там. С купчинами она и уехала. Давно собиралась. А те, мил человек, она зачем, Лиина-то?

— Дело одно было. Значит, уехала…

Миша и сам вспомнил, что, в общем-то, девушка и сама не раз говорила про Ригу. Мол, у отца Арнольда так какие-то связи. Отец Арнольд… Ну, блин, нашла себе покровителя… А, впрочем, чем худо? По крайней мере с женитьбой не будет навязываться — сан не позволит.

На всякий случай спросив сторожа про ребят — безуспешно, — Ратников отправился шататься по городу — расспрашивал торговцев на рынке, нищих на папертях, стражников. Нельзя сказать, что совсем уж безрезультатно, однако от всех полученных сведений толку не было никакого. Да, парней похожих видали… «бесщисла», много их тут крутилось. Да уж, среди этих «многих» наверняка были и Максим с Эгбертом. Только вот найди их, попробуй, за рубль — за двадцать.

Вернувшись на постоялый двор, Ратников заказал миску щей с блинами и задумчиво уставился в стену. В противоположном от входа углу о чем-то шептались торговцы, один — судя по одежке, немец, второй — русский. Какая-то белобрысая девчонка в сером, грубого сукна, платье, согнувшись, старательно скоблила пол, время от времени убирая рукой выбивающиеся из-под платка пряди. Невдалеке от Миши примостился худенький мужичок с сивой бородкой. Разложил на столе кусочки пергамента и выделанной бересты, чернила, перья, писала…

Клиентура набежала быстро. Не успел Миша опустить ложку в принесенные щи, как к соседу, поклонившись, подсел здоровенный детинушка косая сажень в плечах. Вид детина имел самый глупый и, похоже, не очень-то понимал, что хотел.

— Мне б ну это… это самое… дядько Федот посоветовал… напиши, мол…

— Так что случилось-то? — вежливо поинтересовался писарь. — Прошение какое написать? Посаднику али в суд?

— Во-во! В суд! — обрадовался парень. — Говорят, один я на Косого Кузьмы в корчме кулаками махал… а там ить и окромя меня — народу!

Дохлебав щи, Ратников отправился в людскую — немного вздремнуть да подумать, что делать дальше. Растянулся на широкой лавке, заложив за голову руку. Натопленная с утра печь распространяла приятственное тепло, нагоняла дрему. Миша почесал подбородок и, посмотрев в потолок, вдруг поймал себя на мысли, что ищет там надпись. Ну, типа — «Макс и Эгберт здесь были. 13.01.42». Вот, что-нибудь в этаком роде.

Усмехнулся… А дела-то складывались не особо весело. Ясно было, что парней быстро отыскать вряд ли получится, а следовательно, нужно было как-то легализоваться в городе и, самое главное, на что-то жить.

На что-то…

Ратников вдруг подпрыгнул на лавке и, схватив кушак, снова вышел в трапезную. На ходу подпоясываясь, присел на лавку рядом с писарем, терпеливо дожидаясь, когда тот освободится. Заказал хмельного кваску… две кружки. Как принесли, одну пододвинул соседу:

— Испей, друже! Гляжу, притомился…

— А с удовольствием! — писец не стал ломаться, сразу намахнул полкружки, после чего с хитрецой посмотрел на Мишу. — Издалека к нам?

— Из деревни. Вижу, неплохо у тебя, мил человек, получается.

— Да уж, не обижен.

— А я вот не сказать, чтоб совсем неграмотен… Но так, серединка на половинку. А в деревне у нас судиться приходится часто. То корова чужие луга потравит, то не так нарежут межу, то еще что…

— Поня-атно! — ласково протянул писарь. — Меня, между прочим, Софроном кличут. Так тебе, значит, прошеньице? Посейчас враз сообразим. Да ты не журись, дорого не возьму.

— Не, не, — Ратников помотал головой. — Мне не то чтобы прошеньице… мне бы много…

— Как это много? — не понял Софрон.

— Так ведь говорю — в деревне дела разные… а грамотеев нет. Ехать куда — далече, не наездишься. Ты б мне изобразил, как писать… к примеру — на одной грамотце — «Прошение в суд», на другой — «О меже», на третьей — «О холопах»…

— А-а-а! — догадался писец. — Вон ты о чем… Что ж… сделаем. Тебе как, по-дорогому писать?

— Нет, конечно.

— Тогда на берестице… Денег-то у тебя сколь?

— Три серебряхи немецкие.

— Ладно, так и быть… на две напишем!

Пока Софрон писал на бересте образцы, старательно выкарябывая острым металлическим писалом буквы, хитрый Ратников, пользуясь моментом, расспрашивал обо всех писарских хитростях. Софрон отвечал охотно: