Чтение онлайн

3. Негативистический или пассивно–агрессивный вариант — составляет около 27%. Эти лица панически боятся всего нового, пессимистически воспринимают любые экономические и социальные новации, они постоянно испытывают чувство неудовлетворенности не делая при этом ничего для изменения обстановки. Их пассивные протестные реакции заключаются чаще всего в постоянном брюзжании, желчной критике, пассивном противостоянии внедрению нового.

4. Магический вариант — составляет около 21% от всех лиц с кризисом идентичности. У этих личностей преобладает магическое мышление, которое формирует поведение, мировоззрение и весь стиль их жизни. Их отличает повышенный интерес к метафизическим проблемам, ко всему иррациональному и паралогичному. В норме магическое мышление свойственно примитивным культурам и детям, а как психопатологический феномен оно встречается при шизофрении и обсессивно–компульсивных расстройствах.

Исследователи отмечают, что в периоды исторических потрясений обществу в целом свойственна «метафизическая пораженность» (активный интерес к астрологам, экстрасенсам, колдунам, ясновидящим и т.п.) и объясняют это тем, что магический стиль мышления носит характер защитного психологического механизма и снижает уровень тревоги и напряженности.

Магический вариант кризиса идентичности может привести к опасным социальным последствиям. Ярким примером может служить деятельность секты «Белое братство».

Аномия.

Как социальный феномен аномия (буквально — исчезновение нормы) впервые была описана французским социологом Дюркгеймом в 1897 году. В современной трактовке под аномией понимают, с одной стороны, некий объективно имеющий место в обществе конфликт, обусловленный несоответствием десятилетия декларируемым социальным нормам, ценностям, идеалам и реальной действительностью, а с другой — комплекс переживаний, испытываемый людьми в связи с несовместимостью самых важных для человека внутренних установок с требованиями повседневной жизни.

В эпоху радикальных социальных преобразований поиск новых ценностей приобретает трагическую напряженность. Американский социолог Лео Строул, занимающийся психологией людей, ставших жертвами социальной аномии, описал типичный для них социальный портрет с характерными переживаниями утраты смысла жизни, ненужности, покинутости, обреченности. Аналогичные утверждения были получены в 1995 г. Р. Фрумкиной в популяции молодежи г. Москвы. В своей работе, посвященной аномии, она подробно останавливается на способах адаптации личности к аномии, выделяя как социально приемлемые формы, так и отклоняющиеся от принятых норм поведения.

Роберт Мертон выделил следующую типологию адаптивного поведения (приводится соответствующий отечественный аналог).

Таблица 1. Индивидуальные варианты адаптации к аномии.

«+» — согласие; «–» — пренебрежение; «?» — негативизм.

Действие вышеперечисленных факторов растянуто во времени, стрессы носят хронический характер, дезадаптация личности наступает не сразу.

На основании анализа состояния психического здоровья населения России и бывших республик СССР Ю.А.Александровский (1997) выделил и описал группу социально-стрессовых расстройств (ССР). Эти расстройства развиваются не только у людей, переживших конкретные жизнеопасные ситуации, но и у находящихся под влиянием макросоциальной общегрупповой психогении.

Острые стрессовые ситуации, опасные для жизни.

Это стрессовые ситуации, выходящие за рамки привычного человеческого опыта. К ним относятся стихийные бедствия, катастрофы (как природные, так и техногенные), войны. Для этой группы расстройств характерно, что в жизнеопасной ситуации находится большая группа людей, объединенная общим горем.

Еще в 1871 году Da Costa описал психические нарушения у солдат времен гражданской войны в Америке. В клинической картине у них доминировали кардиологические симптомы, что позволило автору назвать это состояние «солдатское сердце». В дальнейшем изучением этих расстройств занимались военные психиатры, которые обозначили постстрессовое психическое состояние, наблюдаемое ими у солдат первой мировой войны как «снарядный шок».

После первой мировой войны появились работы, в которых описывались нервно-психические нарушения в результате психотравм военного времени. Затем было замечено, что психотравмы мирного времени также вызывают подобные нарушения.

Вторая мировая война возобновила интерес к военным стрессовым реакциям, появился термин «невроз военного времени». В 1952 г. Американское психиатрическое общество включило в классификацию DSM 2 «реакцию на сильный эмоциональный и физический стресс». Однако спустя 16 лет эта диагностическая категория была изъята из классификации и появилась вновь лишь в 1980 году под названием «посттравматическое стрессовое расстройство».В последней международной классификации болезней (МКБ–10) выделена рубрика F43 — реакции на тяжелый стресс и нарушения адаптации.

Однако, несмотря на чрезвычайную актуальность вопроса послестрессовой морбидности, проблемой анализа поведения человека в критических жизненных ситуациях психологи и психиатры стали заниматься сравнительно недавно. Родоначальником этого направления считают Э. Линдермана, который в своей работе «Клиника острого горя» (1944) описал симптоматологию и пути коррекции острого горя, вызванного кризисной ситуацией. Новым импульсом к изучению этой проблемы послужили наблюдения за ветеранами войны во Вьетнаме, у которых был описан «синдром выжившего». К началу 90–х годов среди них покончили жизнь самоубийством 58 тысяч, т.е. столько же, сколько погибло во время самой войны, 497 тысяч — страдают психическими и поведенческими расстройствами, 460 тысяч — имеют конфликт с законом. Позднее был описан «афганский синдром», сегодня уже говорят о «чеченском». Каждый шестой ребенок в Чечне и 15–20% военнослужащих, воевавших в Чечне, имеют посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР).

Драматическое внедрение атомной энергетики в сферу деятельности человека в 1945 году (бомбардировка Хиросимы и Нагасаки) и не менее драматические дальнейшие последствия ее использования в течение всех последующих десятилетий (Три Майл Айлендс, Гайана, Чернобыль) явилось еще одним социально детерминированным стрессовым фактором, потенцирующим развитие кризисных состояний как у ликвидаторов последствий аварий, так и у лиц, проживающих на загрязненных территориях.

Роль характерологических особенностей личности в генезе кризисных состояний безспорна. Она доказана в работах многих исследователей, которые отмечали, что эмоциональная лабильность, повышенная тревожность и незрелость личности, а также акцентуации характера предрасполагают к развитию кризиса. При рассмотрении этиопатогенеза кризисных состояний очень важно знать иерархию потребностей личности, ибо их фрустрация потенцирует развитие кризиса.

А.Maslow (1968, 1987) предложил следующую иерархию потребностей личности: