Чтение онлайн

Стержневой признак фрустрационного поведения нашел свое отражение в монографии N.R.Maier (1949) «Фрустрация: поведение без цели».

В этой главе описаны наиболее значимые социальные и личностные факторы, потенцирующие развитие кризисных состояний, которые редко упоминаются в психиатрической литературе, но которые имеют большое, а иногда и решающее значение при развитии кризисных состояний. В критические исторические периоды удельный вес макросоциальных факторов в генезе кризисных состояний значительно возрастает, и порог возникновения психической дезадаптации в населении резко снижается.

Проблема профилактики и терапии кризисных состояний является одной из наиболее актуальных для современной психиатрии. Традиционно этот вопрос рассматривается с позиций теории стресса Г. Селье. Гораздо меньше внимания уделяется вопросам возрастных кризисов личности и практически не затрагиваются экзистенциальные проблемы человека А между тем, говоря о кризисных состояниях и их профилактике нельзя не затронуть вопрос взаимоотношения «Я», «МОЕ» и «СМЕРТЬ», ибо без рассмотрения этих взаимоотношений нельзя понять генез посттравматических стрессовых расстройств, суицидального поведения и других невротических, связанных со стрессом и соматоформных расстройств.

Описание психологических особенностей человека в различные периоды его жизни — задача крайне сложная и многогранная. В этой главе акцент будет сделан на проблемах, характерных для определенных периодов жизни человека, которые часто лежат в основе тревоги, страхов, и других расстройств, потенцирующих развитие кризисных состояний, а также на возрастной динамике формирования страха смерти.

Проблему осмысления истоков возникновения личностного кризиса и ее возрастную динамику исследовали многие авторы. Эрик Эриксон, создатель эго–теории личности, выделил 8 стадий психосоциального развития личности. Он считал, что каждая из них сопровождается «кризисом — поворотным моментом в жизни индивидуума, который возникает как следствие достижения определенного уровня психологической зрелости и социальных требований, предъявляемых к индивидууму на этой стадии». Каждый психосоциальный кризис сопровождается как позитивными, так и негативными последствиями. Если конфликт разрешен, то личность обогащается новыми, положительными качествами, если не разрешен — возникают симптомы и проблемы, которые могут повлечь за собой развитие психических и поведенческих расстройств (E.N.Erikson , 1968).

Таблица 2. Стадии психосоциального развития (по Эриксону)

На первой стадии психосоциального развития (рождение — 1 год) уже возможен первый важный психологический кризис, обусловленный недостаточным материнским уходом и отвержением ребенка. Материнская депривация лежит в основе «базального недоверия», которое в дальнейшем потенцирует развитие страха, подозрительности, аффективных расстройств.

На второй стадии психосоциального развития (1 — 3 года) психологический кризис сопровождается появлением чувства стыда и сомнения, что в дальнейшем потенцирует формирование неуверенности в себе, тревожной мнительности, страхов, обсессивно–компульсивного симптомокомплекса.

На третьей стадии психосоциального развития (3 — 6 лет) психологический кризис сопровождается формированием чувства вины, покинутости и никчемности, что впоследствии может стать причиной зависимого поведения, импотенции или фригидности, расстройств личности .

Cоздатель концепции родовой травмы О.Rank (1952) говорил о том, что тревога сопровождает человека с момента его рождения и обусловлена страхом смерти, связанным с переживанием отрыва плода от матери во время рождения. R. J.Kastenbaum (1981) отмечал, что даже очень маленькие дети испытывают душевный дискомфорт, связанный со смертью и часто родители даже не подозревают об этом. Иного мнения придерживался R. Furman (1964), который настаивал на том, что только в возрасте 2–3 лет может возникнуть понятие о смерти, так как в этот период появляются элементы символического мышления и примитивный уровень оценок реальности.

M. H. Nagy (1948), изучив сочинения и рисунки почти 4 тысяч детей Будапешта, а также проведя индивидуальные психотерапевтические и диагностические беседы с каждым из них, выявила, что дети до 5 лет рассматривают смерть не как финал, а как сон или отъезд. Жизнь и смерть для этих детей не исключали друг друга. В последующих исследованиях она выявила особенность, поразившую ее: дети говорили о смерти как о разделении, о некоем рубеже. Исследования М.С.McIntire (1972), проведенные четверть века спустя, подтвердили выявленную особенность: только 20% 5–6 летних детей думают, что их умершие животные оживут и только 30% детей этого возраста предполагают наличие сознания у умерших животных. Аналогичные результаты были получены и другими исследователями (J.E.Alexander, 1965; T.B.Hagglund, 1967; J.Hinton,1967; S.Wolff, 1973).

B.M.Miller (1971) отмечает, что для ребенка дошкольного возраста понятие «смерть» отождествляется с потерей матери и это часто является причиной их неосознанных страхов и тревоги. Страх смерти родителей у психически здоровых дошкольников наблюдался у 53% мальчиков и у 61% девочек. Страх своей смерти отмечался у 47% мальчиков и 70% девочек (А.И.Захаров, 1988). Суициды у детей до 5 лет — единичны, однако в последнее десятилетие наметилась тенденция к их росту.

Как правило, воспоминания о тяжелом заболевании, грозящем смертельным исходом в этом возрасте, остаются у ребенка на всю жизнь и играют значительную роль в его дальнейшей судьбе. Так, один из «великих отступников» венской психоаналитической школы, психиатр, психолог и психотерапевт Альфред Адлер (1870 — 1937), создатель индивидуальной психологии писал о том, что в возрасте 5 лет он чуть не умер и в дальнейшем его решение стать врачом, т.е. человеком, борющимся со смертью, было обусловлено именно этими воспоминаниями. Кроме того, пережитое событие нашло свое отражение и в его научном мировоззрении. В невозможности контролировать время наступления смерти или предотвратить ее он видел глубинную основу комплекса неполноценности.

Дети с чрезмерными страхами и тревогой, связанной с разлукой со значимыми близкими, сопровождающимися неадекватными страхами одиночества и расставания, ночными кошмарами, социальной аутизацией и рецидивирующими сомато–вегетативными дисфункциями, нуждаются в консультации и лечении психиатра. В МКБ–10 такое состояние классифицируется как «Тревожное расстройство в связи с разлукой в детском возрасте» (F 93.0).

Дети школьного возраста , или 4 стадии по Э .Эриксону (6–12 лет) приобретают в школе знания и навыки межличностного общения, определяющие их личную значимость и достоинство. Кризис этого возрастного периода сопровождается появлением чувства неполноценности или некомпетентности, чаще всего коррелирующей с успеваемостью ребенка. В дальнейшем эти дети могут утратить уверенность в себе, способность эффективно трудиться и поддерживать человеческие контакты.

Психологические исследования показали, что дети этого возраста интересуются проблемой смерти и уже достаточно подготовлены к разговору о ней. В словарный текст было включено слово «мертвый», и это слово было адекватно воспринято подавляющим большинством детей. Лишь 2 из 91 ребенка умышленно обошли его. Однако, если дети 5,5 — 7,5 лет считали смерть маловероятной лично для себя, то в возрасте 7,5 — 8,5 лет они признают ее возможность и для себя лично, хотя возраст предполагаемого ее наступления варьировал в пределах от «через несколько лет до 300 лет».

G.P.Koocher (1971) исследовал представления неверующих детей 6–15 лет касающееся их предполагаемого состоянии после смерти. Разброс ответов на вопрос, «что случится, когда ты умрешь?», распределился следующим образом: 52% ответили, что их «закопают», 21% , что они «попадут на небо», «буду жить и после смерти», «подвергнусь Божьей каре», 19% «организуют похороны», 7% посчитали, что они «заснут», 4% — «перевоплотятся», 3% — «кремируют». Вера в личное или всеобщее бессмертие души после смерти была выявлена у 65% верующих детей 8 — 12 лет (M.C.McIntire, 1972 ).