Чтение онлайн

Все опять рассмеялись, хотя и не поняли, что обозначает это «гиппопо», но звучало очень забавно. Напряжение сошло.

Бедный Нестор, немало лет пройдёт, прежде чем он перестанет слышать в глаза свою смешную кличку, которая с того дня намертво к нему пристала. Дядя Джеймс, конечно, хитрил и льстил своим людям, рассказывая, как их все боятся, но здоровенный кусок истины в его словах был. Рядовые бандиты, привыкшие к тому, что в быту их размеры и наглость не встречают отпора, очень часто теряются, натыкаясь на равных себе, тушуются и теряют лицо. После занятий же у Патрика они не могли, конечно, считаться мастерами боевых искусств, но в конфликтах умели больше и держались, как правило, лучше конкурентов. Ребята сами это постепенно начали понимать и с хныканьем, матерщиной и тайными угрозами, но смирились с тренировками. Некоторые действительно стали заметно меньше пить. Тренировалась в основном одна молодёжь – Патрику тогда только-только стукнул тридцатник, он был среди них самым старым, если не считать тридцативосьмилетних Джеймса и Германа да сорокавосьмилетнего Боцмана. Те, впрочем, на занятия не ходили.

Через неделю, словно по расписанию, закончился запой у Патрика. В этот раз Дядя Джеймс не сдержался и заехал своему ближайшему подручному в морду: по его словам выходило, что из-за Патрикового загула погиб человек и пропали бабки, ощутимая сумма. Мол, если бы Патрик подстраховал в нужном месте, то все бы и обошлось. Короткая, можно сказать, чисто символическая расправа происходила в кабинете у Дяди Джеймса, без зрителей; Патрик сознавал свою вину и то, что получил за дело, а все же на душе было паскудно. Но Дядя Джеймс вызвал его на ковёр не только для зуботычины: он проинформировал Патрика, что его воспитанник поселён в Доме, на первом этаже, возле чёрного хода, где ему очистили от старого хлама комнатёнку. Патрик должен был знать все эти детали, поскольку, во избежание депортации из страны, обязан был иметь легальный финансовый источник для существования и поэтому числился завхозом при борделе. Дядя Джеймс, напротив, вовсе не обязан был заниматься подобной мелочью, но занимался, ибо стремился во всем осуществлять хозяйский догляд. Нет, он не подменял своих «наместников», предоставлял им определённую свободу рук и возможность проявлять инициативу, но проверить, проконтролировать, навести шорох – это он любил.

Патрик молча выслушал шефа, который не сообщил ему ничего нового (Марго по телефону с утра уже ввела его в курс дела), выпил с ним кофе и отправился на точку, к Марго, где его ждал навязанный ему парнишка.

Гек совершил очередной обход и пил чай в гостиной, вместе с Мамочкой Марго и девицами-близняшками Моной и Лизой, настоящие имена которых были не столь звонкими – одну из них звали Анна, другую Эльза. Марго подчёркнуто сердечно угощала Гека конфетами и печеньем, как же – протеже самого Дяди Джеймса.

Гек сдержанно принимал её любезности, но конфеты ел из любопытства: покрытые шоколадом и внутри сладкая начинка – таких он ещё не пробовал, на зоне случались только карамельные. Когда на пороге возник Патрик, Марго вздрогнула от неожиданности и перекрестилась:

– Явился, не запылился! У меня чуть сердце не выскочило: как вор в ночи являешься. Я обязательно установлю колокольчик на входе, чтобы предупреждал… Здравствуй, солнце моё ясное, неделю как не виделись. С возвращеньицем!

– Замолкни. Ты… Малёк, двигай наверх, поговорим. – Патрик, не дожидаясь ответа, пошёл к лестнице. Марго закудахтала ему вслед:

– Да не уйдут твои разговоры никуда, чаю хоть попей. Кожа да кости остались: ведь неделю, считай, не ел по-человечески! – Но слова её без результата отскочили от Патриковых затылка, спины и задницы с ногами, которые последними исчезли из поля зрения Мамочки.

– И всегда с ним так: Джеймс ему накрутит хвоста, а он потом урчит на всех. На Джеймса бы так урчал, так нет… – Мамочка как бы обращалась за сочувствием к девицам и Геку, но опытные девочки даже вежливыми кивками не проявили своего отношения к происшедшему, а Гек, пробормотав «благодарю», отставил на две трети полную чашку и потопал вслед за Патриком.

Он знал, куда нужно идти: на третьем этаже жили девицы, дюжина красоток, каждая в своей комнатке, а на втором этаже располагались хозяйственные помещения, две Маргошиных комнаты, кухня и небольшой спортзал, где его ждал Патрик.

Спортзал оборудовал Патрик, но свою лепту в его обустройство внесли, между прочим, Марго и сам Дядя Джеймс. Марго высказала Патрику блестящую идею о спортзале как тематической секс-площадке для уважаемых гостей: кроме стандартных услуг есть ведь и подражание древнеримским баням, почему бы не быть и залу с тем же уклоном? Патрик идею не понял и не оценил, но хваткая Мамочка не поленилась доложить все Дяде Джеймсу. Тот не только одобрил идею, но и развил её дальше: можно в свободное дневное, да и ночное время использовать зал под рабочую площадку. Ну кто подумает, что клиенты будут, к примеру, фасовать там розницу или беседовать со строптивым неплательщиком? Зал отгрохали на славу. Сильнейшая звукоизоляция, аварийные люки по углам, дорогие и элегантные спортивные снаряды, стильные эротические панно, зеркальная стена (с обратной стороны прозрачная, чтобы можно было скрыто понаблюдать), бронированные и обрешеченные окна – все было по высшему классу, все пожелания учтены.

Гек открыл одну дверь и очутился в тамбуре. Это было такое помещение, полтора на два метра, отделяющее коридор от зала. Служило оно все тем же целям звукоизоляции, поскольку двери, даже обитые поролоном, плохо держали звук, а кроме того, в тамбуре находилась вертикальная лестница, сваренная из стальных прутьев, которая вела наверх, на третий этаж и дальше, на чердак и крышу.

Гек развернулся влево, открыл внутреннюю дверь и вошёл в зал.

– Почему не постучал?

Гек промолчал.

– Выйди и зайди как положено, постучамши.

Гек вышел и, стараясь двигаться бесшумно, вышел из тамбура в коридор, потом вниз по лестнице, в гостиную.

– Что, уже поговорили? – Мамочка наливала очередную порцию молока под чай себе и девицам, которых она отправляла на междусобойчик высоким полицейским чинам городского уровня.

– Ага. Я на обход – время, – Гек кивнул на стенные часы и вышел на улицу.

Прошло минуты три, не меньше, прежде чем раздражённый Патрик обнаружил отсутствие Гека в тамбуре и в доме.

– Где Малёк? – спокойно спросил он у Марго, спустившись вниз.

Марго тем не менее заметила, что Патрик взвинчен и зол, и вступилась за Гека:

– У него же график: квартал он обходит. Придёт скоро, работа, не прихоть ведь – Джеймс ему враз голову свернёт за лень, если что.

– Появится – пусть поднимется ко мне. Немедленно.

Гек предвидел такой оборот и в дом не пошёл. Август то и дело вдувал в город настоящие весенние оттепели, было довольно тепло, и Гек легко перенёс несколько часов на свежем воздухе. Но наступил вечер, пора было идти домой и отдохнуть хотя бы часок: впереди ещё была ночь дежурства, да и пожрать бы не мешало. Гек столовался у Марго, и хотя платил за еду совсем немного, но ведь свои платил, имеет право.

Патрик все ещё не спускался. Гек прошмыгнул через чёрный ход, забрал к себе в каморку остывшую тарелку с рисовой кашей и два бутерброда с колбасой. Чай готовить не стал, возле кровати на тумбочке стоял графин с кипячёной водой, Гек запивал прямо оттуда. Из гостиного зала вовсю уже слышалась музыка и смех – гости веселились.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Патрик.

– Приятного аппетита, господин сопляк! – Гек молча кивнул, продолжая жевать бутерброд. Правую руку он держал на горлышке графина, чтобы в случае чего успеть сделать розочку.